Бывших предателей не бывает - Екатерина Крутова
— Так насчет отвертки… — девушка попыталась вернуть разговор в безопасное русло. — К сожалению, у меня никакой нет.
— Быть не может! — Вольский подался вперед, сокращая дистанцию до неприличной. — Может, я взгляну, вдруг какой-нибудь другой инструмент найдется? Заодно посмотрю, как у вас «умный дом» устроен. А то я тоже подумываю сделать подобное в загородном доме.
Колени дрожали, щеки пылали, в висках стучала кровь. Марго почти сдалась под натиском харизматичного альфа-самца, когда из-за стены донесся голос — чистый, мощный баритон уверенно и страстно запел «Хабанеру» из «Кармен». «У любви, как у пташки, крылья…» — прозвучало так, точно поющий стоял рядом.
Олег вздрогнул, словно его окатили ледяной водой. Идеальный образ соблазнителя исказился неприятной гримасой.
— Двенадцатый час на дворе! — возмущенно прошипел он. — А какой-то ненормальный орет! У вас тут так часто?! Я покупал квартиру в приличном доме с хорошими соседями.
— А вы поэтому ломитесь ночью к одиноким соседкам за инструментом? Проверить — насколько они хороши? — холодно парировала Бестужева. Пение, странным образом, вернуло ей самообладание. Оно было таким живым, таким настоящим, так брало за душу, что пафос Олега стал выглядеть фальшивым и смешным.
Вольский отступил к двери, поняв, что доминирующая позиция утрачена. Но, уже выходя, Олег обернулся, смерив девушку с оценивающей язвительностью. Из голоса пропала томность, уступив резкому сарказму.
— Знаешь, Ритуля, отвертка — полезный в хозяйстве инструмент. Не помешает завести, раз уж с мужиком в доме не сложилось.
...И, бросив эту отравленную стрелу, сосед вышел. Дверь закрылась, оставив Марго одну с бьющимся сердцем, чашкой остывшего мятного чая и звуками «Хабанеры», доносящимися из-за стены.
Она прислонилась к косяку, не в силах сдержать дрожь. От обиды, от злости и от стыда за то, что его слова попали точно в цель. Он ее узнал. И весь этот цирк с отверткой и голым торсом был не чем иным, как проверкой на прочность. Устоит ли она перед давним соблазном или давно переросла первую любовь и страсть?
Ответ очевиден — не переросла. Спустя десять лет он все еще мог вломиться в ее жизнь и дать ей опять почувствовать себя наивной девчонкой, млеющей от одного взгляда и слова. Все та же наивная «Ритуля», готовая закрывать глаза на измены и эгоизм, не замечать манипуляции и верить в сладкую ложь.
Марго застыла, пытаясь унять бешеный ритм сердца и сосредоточившись на баритоне таинственного певца, соседа, чей голос казался единственным по-настоящему честным и надежным якорем в этом море старых соблазнов и незабытых обид.
3. Солнечный раф
Утро пятницы началось с ощущения похмелья, хотя Марго не пила. Ночной визит Олега оставил после себя тяжелый осадок, будто кто-то вновь взвалил на плечи давно скинутый груз. Из зеркала в ванной на девушку взглянули глаза загнанного зверя. Что теперь будет? Он узнал ее. Они соседи. И, судя по вчерашнему вторжению, Вольский не собирается ее игнорировать.
Бестужева попыталась отмахнуться от истеричных домыслов: а если розетка действительно искрила, а все прочее — просто совпадение? Ну бывший, ну за стенкой, ну счастлив с другой… Что с того? Жизнь на этом не останавливается! Не квартиру же ей продавать в самом деле?!
На автомате накрасившись и, по случаю пятницы, надев не строгий костюм, а платье с глубоким вырезом, намекающее на увлекательные планы на вечер (которых на самом деле не было), Марго спустилась в «Бурбон и Ваниль». Дверной колокольчик привычно звякнул, привлекая внимание к вошедшей.
— Доброе утро, — прозвучал из-за стойки мягкий голос бариста. Обычно к девяти утра первая волна жильцов уже спадала, торопясь на работу и уступая место лежебокам, нежащимся в постели до обеда. Бестужева руководила финансовым отделом и, как пусть маленький, но начальник, пользовалась поблажками должности, позволяя себе появиться в офисе к десяти, а то и в начале одиннадцатого. Маргарита считала, что с лихвой компенсирует свои опоздания ненормированными переработками, задержками в офисе и составлением отчетов из дома по выходным. На ее счастье, руководство попалось лояльное, ставящее продуктивность сотрудников выше трудовой дисциплины.
Но сегодня о работе не думалось, равно как и совсем не заботило грядущее новоселье. Мысли о близости Вольского гудели потревоженным роем и больно жалили остротой, казалось бы, побежденной памяти. Потому девушка рассеянно кивнула на приветствие и замерла, разглядывая доску с меню напитков так, точно впервые оказалась в этом заведении.
— Ваш раф и круассан с семгой, — бариста поставил на стойку уже готовый стаканчик и бумажный пакет с аппетитно торчащим уголком выпечки.
Бестужева, медленно возвращаясь из внутреннего мира, сфокусировала взгляд на непримечательном мужчине средних лет. Примерно одного с ней роста, волосы с пробивающейся сединой собраны в низкий хвост, фигура, скорее напоминающая бочонок, чем мужественный треугольник. Словом, не в ее вкусе. Но что-то в открытом, обращенном к ней лице, звало всмотреться в глубину серо-голубых глаз. Показалось, или вместо рядовой вежливости в них сквозила искренняя обеспокоенность и забота? Будто какому-то бариста из забегаловки у дома действительно было дело до ее, Маргаритиных, переживаний. «Чего только не померещится от недосыпа!» — отмахнувшись от странного чувства, Марго вслух заметила:
— Я еще ничего не заказывала.
— Две недели ровно в девять утра, — мужчина пожал плечами, улыбаясь слегка смущенно, отчего на щеках под небрежной бородкой появились забавные ямочки. — По вам можно сверять часы. Утром всегда шоколадный раф и круассан с рыбой, а вот по вечерам все менее предсказуемо. Хотите другой напиток? Я переделаю…
— Нет-нет, не надо, — от внимания к себе стало неловко. Хотя, что удивительного, если продавец запоминает клиентов и их привычки? Но почему-то захотелось оправдаться, объяснить, что не выспалась, пошутить о женском непостоянстве или возмутиться — неужели она настолько предсказуема? Но бариста смотрел с искренним участием, и Марго просто молча протянула карту.
Мужчина кивнул и вновь улыбнулся с проницательной мудростью опытного телепата.
— Выберите одну, — предложил, протягивая стеклянную банку с мини-шоколадками, обернутыми в разноцветную фольгу. — Они с предсказаниями. Немного волшебства не помешает и обычному дню.
Маргарита на секунду заколебалась, потом машинально взяла ту, что лежала выше — в синей обертке.
— А теперь… — бариста повернул к ней стакан с кофе и, достав перманентный маркер, ловким движением нарисовал на картоне лукаво подмигивающее солнышко с загнутыми в улыбке лучиками.
И тут девушка не выдержала. Уголки губ сами собой дрогнули и поползли вверх. Простой, по-детски милый жест, такой неожиданный в сером будничном мире, контрастирующий с подавленный настроением, подействовал безотказно.
— Спасибо, Максим, — тихо сказала Марго, впервые прочитав
