Найти Хейса - Лора Павлов

Ждет.

Он всегда был крупным, но сейчас казался еще больше.

— Ты что, вырос?

Он приподнял бровь:

— Нет. Может, это ты стала ниже?

Это была наша вечная шутка. Он был почти на тридцать сантиметров выше моих ста шестидесяти двух.

— Я не стала ниже.

— А я — выше. Так что рассказывай, что случилось.

— Почему? Мы не виделись больше десяти лет. С какой стати тебе это знать? — я спросила, а он откусил бургер, потом подтянулся вперед, перегнулся через стойку и налил себе стакан колы, будто он тут хозяин.

— Может, мне просто скучно, и я хочу развлечься.

— Я всегда была лучшим твоим развлечением.

— Не стану спорить. Я же пережил твой этап с чечеткой, со скрипкой, с пианино... А потом были годы, когда ты решила, что у тебя голос — смесь Тейлор Свифт и Адель.

Я приподняла бровь, припомнила строчки, которые писала, когда всерьез собиралась идти на American Idol, и запела куплет:

— Он такой счастливчик и весь из себя спортивный,

Он любит мой смех и зовет меня Крохой.

Он надевает ковбойские сапоги,

И иногда у него пук-пуки…

Я продолжала петь сквозь смех, а Хейс едва сдерживал улыбку:

— Он мой напарник по шалостям до конца времен,

Он мой лучший друг… но это не в рифму.

И даже когда я теряюсь в тумане,

Я всегда найду своего… Хейса!

Я вскинула руки и потрясла ими в воздухе, завершая свой «концерт», а братья Руби с другой стороны стойки зааплодировали и засвистели.

Хейс рассмеялся — хрипло, по-настоящему.

Я всегда обожала его смех. Он редко позволял себе смеяться, и тем ценнее был этот момент. Мне казалось, в этом плане он не изменился — по-прежнему мрачный, сдержанный, суровый.

— Вот это был хит. Как он назывался?

— Найти Хейса. Если бы я знала, что ты станешь пожарным, можно было бы обыграть эту тему — типа дымка. Лирическое вдохновение развернулось бы на полную катушку. Это, между прочим, называется гетерография.

— Вижу, ты не растеряла любовь к бесполезным фактам, — хмыкнул он, откусив еще бургер. — Ну так что, расскажешь, что было сегодня, или нет?

Я задумалась.

— А зачем? Мы друг друга больше не знаем.

Его плечи напряглись, и я не поняла, чего он вдруг обиделся — ведь это правда.

Он предал меня.

Ударил тогда, когда я была на грани.

Мы отдалились, а я даже не сразу поняла, как это произошло.

— Ладно. Давай наверстаем. Я знаю, ты обожаешь задавать вопросы. Что хочешь узнать? — Он вытер руки о салфетку.

— А что стало с той ведьмой, с которой ты встречался?

— Кейт? — спросил он, и взгляд сразу стал жестким.

— Она самая. Слышала, вы помолвились?

Я не скрывала неприязни.

— Да. И это было глупо.

— Вот с этим не поспоришь. Она же ходячее бедствие. Ты просто повелся на сиськи и красивую мордашку.

У этой девицы было черное сердце. Злая, манипулятивная — я ее терпеть не могла.

— Мы были вместе столько лет... Я не хотел видеть, кто она есть на самом деле. Не знаю, — он провел рукой по лицу, и на миг мне стало его жаль.

А потом я вспомнила, что он сделал.

— Ты всегда был ослеплен ею. Так почему все-таки помолвку отменил?

Он сузил глаза:

— Откуда ты знаешь, что я ее отменил?

— У тебя нет кольца. А Кейт не стала бы тянуть столько времени. У нее терпения — как у избалованной девчонки.

Я выдержала паузу.

— После ведра сахара. И без дневного сна.

— Понял. Ты ее, как и раньше, не выносишь, — усмехнулся он. — После помолвки она переспала с Ленни Дэвисом. Он, к слову, мой коллега по пожарной части. Так что, да — я все отменил.

— Надеюсь, это стало последней каплей. У каждого мужчины есть предел, — я прищурилась, потому что всегда знала — эта девица однажды покажет свое лицо.

— Ну вот ты и знаешь мою сторону. Теперь твоя очередь — расскажи, что случилось.

— Всегда ты был любопытным, — пробормотала я, прикусив нижнюю губу. Быть рядом с Хейсом было... легко. Уютно. Я хотела злиться, но столько времени прошло, что вытащить всю ту боль на поверхность было непросто. Осторожность — да. Но этот разговор с ним казался подарком, который я могу себе позволить. Мы ведь не чужие.

— Да ради всего святого, Кроха, я только что выложил тебе всю грязную историю. Просто скажи.

— Ладно, — я поджала губы и отодвинула тарелку. — Сегодня утром я встретилась с юристом по наследству Эйба в Сан-Франциско, и… он сообщил, что Эйб оставил мне свой фермерский дом.

— Ни хрена себе. Он же огромный. А землю кому завещал?

— Тоже мне, — пробормотала я, прочищая горло.

Хейс вытаращил глаза.

— Ого. Эта земля выходит к воде. Она должна стоить пару миллионов как минимум.

— Все верно. Я до сих пор в шоке, — я потянулась за картошкой фри и сунула кусочек в рот, все еще переваривая услышанное от юриста.

— Ну, вы же всегда были близки. Ты все это время с ним общалась? — спросил он так, будто не мог поверить, что Эйб оставил мне такие деньги.

— Конечно.

— Как часто вы разговаривали?

— Ты чего вдруг в следователя играешь? — я скрестила руки на груди.

— Просто… ты давно уехала, и вдруг этот человек оставляет тебе целое состояние. Насколько я знаю, ты всего пару раз приезжала за все эти годы. Один раз — на похороны Лили.

— Да ты прямо Шерлок. Конечно, я приехала на ее похороны. Они были для меня как семья. И, между прочим, о великий судья… после смерти Лили я разговаривала с Эйбом каждый божий день. До этого — дважды в неделю с ними обоими. Я их даже научила пользоваться FaceTime.

Он выглядел ошеломленным, будто не мог поверить, что я пошла на такие усилия. Ради того, кого любила.

— Ты говорила с ним каждый день? — спросил он с недоверием, голос стал жестким.

— Я даже не знаю, что обиднее — то, что ты не поверил сразу, или то, что теперь, когда поверил, злишься. Кто ты вообще такой, чтобы судить?

Он только покачал головой.

— Просто удивлен. Ты ведь ни разу не попыталась связаться со мной.

— Ну, на то были причины. И я не понимаю, чего ты так удивляешься, что я не хотела с тобой общаться.

— Я думал, ты всех из