(Не) Единственная - Алена Московская
На мгновение я задумалась: а что скажет Костя, если узнает?
И тут же сама себе ответила: да плевать. У меня началась новая глава, и, кажется, я впервые готова её писать.
Глава 39
Константин
Я сидел в машине у клиники Наташи, стиснув руль так, что пальцы побелели.
Её машины на парковке не было.
Люди входили и выходили из стеклянных дверей, но её — нигде.
Ни следа.
Она просто взяла и исчезла.
Чёрт, Наташа. Что ты делаешь?
Ты думаешь, я позволю тебе уничтожить всё, что мы строили столько лет?
Думаешь, я просто посмотрю, как ты рушишь нашу семью и убегаешь, как будто ничего не было?
Я хлопнул дверью машины и направился к входу, чувствуя, как раздражение кипит внутри.
У ресепшена меня встретила девчонка, которая явно не ожидала моего появления.
Она подняла голову, замерев с растерянным выражением на лице.
— Добрый день, Константин, — пробормотала она, заметно нервничая.
— Где Наталья? — спросил я, даже не пытаясь скрыть раздражение.
— Она... она сегодня не выходит, — пробормотала девушка, глядя на меня как на разъярённого быка.
— Не выходит? Значит, решила отдыхать? Пока я тут пытаюсь всё удержать, она решила взять выходной? — усмехнулся я, но смех был холодным, безрадостны, — Катя Где?
— И ее нет, — пропищала девка.
Ясно.
— Хорошо, просто замечательно.
Девушка только кивнула, не находя, что сказать.
Я шагнул вперёд, игнорируя её попытки что-то объяснить.
В коридоре люди оборачивались, кто-то даже шептался.
Мне было плевать.
— Внимание! — резко произнёс я, останавливаясь посреди коридора. — Клиника закрывается на сегодня. Всем домой. Немедленно.
— Но... но у нас пациенты! — проблеяла какая-то ассистентка, явно не понимая, что происходит.
— Пациенты подождут до завтра, — отрезал я. — Сегодня все свободны. Это не обсуждается.
Тишина повисла, словно кто-то выключил звук.
Люди переглядывались, не зная, как реагировать.
Но когда я сделал шаг к ближайшему кабинету, никто не решился мне возразить.
Когда последний сотрудник покинул клинику, я остался один. Тишина была оглушающей, только иногда слышались мои шаги по кафельному полу.
Я обошёл кабинеты, разглядывая всё, что принадлежало Наташе.
Её кресло, её халат, висящий в шкафчике.
Вот стол, заваленный документами и её заметками.
Всё, чем она жила, было здесь.
Я остановился, посмотрел на её рабочее место.
На миг в голове вспыхнуло воспоминание: Наташа сидит за этим самым столом, поправляет волосы, поднимает взгляд и говорит мне что-то с лёгкой улыбкой.
Как давно это было?
Закрыл глаза, стиснув зубы.
— Ты думаешь, я тебя отпущу? Думаешь, ты можешь просто взять и уйти? — пробормотал я себе под нос.
Я достал телефон и набрал номер.
— Алло, Славка? — произнёс я резко. — Нужны ребята. Надёжные. Да, прямо сейчас. Скинь мне адрес, где они.
Через полчаса в клинику вошли трое мужиков.
Крепкие, угрюмые, с таким видом, будто готовы двигать горы, если их об этом попросят.
Они коротко кивнули, выжидая указаний.
— Задача простая, — сказал я, прохаживаясь перед ними. — Убрать всё. Документы, оборудование, мебель — всё грузите в машину. Работаем быстро, без лишних вопросов.
— Поняли, — ответил один из них.
Они разошлись по кабинетам, и вскоре клиника наполнилась звуками передвигаемой мебели, глухих ударов и шорохов упаковочного материала.
Я стоял в коридоре, глядя, как вещи, которые были частью её жизни, исчезают. Кабинеты пустели один за другим.
Её стол, её кресло — всё исчезало в грузовике.
Эта клиника была её гордостью, её "отдушиной".
Но если она решила меня бросить, разрушить нашу семью, то и я не дам ей сохранить это место.
Если она не хочет вернуться по-хорошему, значит, я заставлю её. Не отпущу.
Я прошёл в самый дальний кабинет, где стояли последние вещи.
Остановился у шкафа, в котором висел её халат.
Снял его с вешалки, провёл рукой по ткани.
Её запах всё ещё витал здесь.
— Наташа, ты вернёшься. У тебя просто не будет выбора, — сказал я, бросая халат в коробку.
Мне не нужно было ничего больше.
Я сделаю так, чтобы она поняла: она моя.
Её место здесь, рядом со мной.
Осталось только скинуть ей фото. Надеюсь, понравится.
Глава 40
Наталья
Мы сидели с Катей в зале ожидания, вцепившись в свои посадочные талоны.
Наш рейс объявили, и у нас было ещё минут тридцать, прежде чем начнётся посадка.
Я смотрела в окно на самолёты, чувствуя, как напряжение в груди наконец начинает отступать.
Море, солнце, новая глава.
Всё, что нужно, чтобы восстановить себя после всего, что было.
Я просто больше не могу бороться за семью, если семья не борются за меня. Не надо. Пусть, я буду самой последней эгоисткой, но я... Я ведь живая. Я человек. Я любви хочу, ласки, всего... Человеческого, что так нам людям необходимо.
Раз этого нет, значит оно придет, но мучать себя больше я не буду.
Итак...
Хватит.
Катя взволнованно крутила в руках свой телефон, сверяясь с табло вылета.
Боится летать, но все-равно предложила. Вот она сила, женская.
Боюсь, но делаю. Ха.
— Ну что, Наташа, готова к новой жизни? — спросила подруга, улыбаясь.
— Да, — выдохнула я, впервые за долгое время чувствуя, что могу сказать это уверенно, — готова.
Но этот момент длился недолго.
Телефон завибрировал в сумке, прервав мои мысли.
Я машинально достала его, ожидая увидеть что-то банальное — сообщение от банка или напоминание о рейсе.
Но то, что я увидела, заставило меня напрячься.
Сообщение было от Кости.
"Я закрыл клинику. Пациенты свободны, сотрудники по домам. Захочешь что-то вернуть — поговорим. Я здесь. И розочки твои... На мусорке. "
Мир вокруг будто остановился.
Это не он подарил. Сука.
Мои пальцы сжали телефон так, что казалось, ещё немного, и экран треснет.
Сволочь.
Минутку мне.
Подышать.
Еще секунду.
Еще.
Хана ему.
— Что? Что там? — спросила Катя, заглядывая мне через плечо.
Я не смогла ответить.
Ком в горле перерос в прилив ярости, от которого у меня перехватило дыхание.
— Этот... этот ублюдок закрыл клинику! — выдавила я наконец.
Катя посмотрела на меня, сначала не понимая, о чём я. Потом, когда смысл дошёл до неё, она ахнула.
— Ты серьёзно? Он что, совсем с ума сошёл?! Охуел, Наташа, этот Костик.
— Пациенты! Репутация! Моя работа! — Я встала, так резко, что моя сумка с кресла упала на пол. — Он что, решил меня уничтожить?
Я уже представляла себе, как сотрудники звонят пациентам, извиняясь за отменённые приёмы, как всё, что я выстраивала годами, рушится из-за его желания доказать своё
