Сезонна игра - Кэти Бейли
Я смеюсь и заговорщицки шепчу девочке:
— Со временем привыкаешь.
— Эй! — Себ начинает щекотать меня той рукой, что всё ещё держит меня, и я взвизгиваю, пытаясь вырваться. — Забери свои слова назад!
— Ни за что! — я визжу, а он притягивает меня ближе, не давая сбежать, и продолжает щекотать. Я одновременно смеюсь и задыхаюсь, а ещё осознаю, как приятно он пахнет и как легко мне в его объятиях. — Ладно, ладно! Признаю! На самом деле я обожаю хоккей, честно!
Он отпускает меня. Чёрт, какой же он сильный.
— Вот это по-нашему, — говорит он, глядя мне прямо в глаза.
Мурашки по коже. В груди электрический разряд.
Себ собирается что-то сказать, но его перебивает Аллегра, скрещивая руки.
— Ты смотришь на неё так же, как мой папа смотрит на мою маму. А они очень счастливы вместе. Так что, пожалуй, скажу: да, ей действительно повезло быть замужем за тобой.
Глава 15
СЕБ
В ночь рождественского благотворительного сбора игрушек мы с Мэдди возвращаемся домой и смотрим — да, вы угадали — «Эльфа».
В следующие пару вечеров — ещё больше приторных рождественских фильмов от «Hallmark», а потом «Отпуск по обмену». Мэдди, как оказалось, безнадёжный романтик, и я ловлю себя на мысли, что, когда всё это между нами закончится, мне бы хотелось, чтобы она нашла ту самую идеальную «киношную» любовь. Чтобы влюбилась по-настоящему и сыграла свою сказочную свадьбу уже по-настоящему.
Она замечательная девушка. Она заслуживает любви из мечты.
А пока она ещё в этой временной истории со мной — вечерние просмотры стали нашей негласной традицией. Мы не обсуждаем, что больше не расходимся по спальням, как только входим в дом. Просто приспособились. И мне это даже нравится. Приятно возвращаться домой, где тебя кто-то ждёт. Особенно если этот кто-то хорошая компания и всегда держит дома полезную выпечку. Кто-то, кто с каждым вечером садится всё ближе ко мне на диван — настолько, что теперь мы почти обнимаемся.
И, надо признать, эти «Hallmark»-фильмы не такие уж и ужасные. Более того, я даже начал получать от них удовольствие — хоть и не признаюсь в этом ни одному из парней. Даллас меня потом всю жизнь дразнил бы.
Не успеваю оглянуться, и вот уже последний вечер в Атланте перед праздниками. Утром мы летим в Денвер, а оттуда в домик в Аспене. Сегодня также последний матч «Циклонов» перед рождественским перерывом в НХЛ. Увы, мы проиграли «Филадельфийским Фантомам» со счётом 2:1. Но даже горечь поражения смягчается, когда я вижу Мэдди на трибуне для друзей и семьи — в моём джерси и с белой ленточкой в хвосте. Она подскакивает на месте и визжит от радости, когда я забиваю единственную шайбу команды в начале третьего периода.
После матча я выхожу из раздевалки, и впервые за всё это время её нет в коридоре. И я неожиданно для себя чувствую укол разочарования — никого нет, кто бы меня ждал. Видимо, пора привыкать. Всё же наш брак не навсегда.
Но эта горечь быстро исчезает, когда я открываю дверь своей квартиры и оказываюсь в полной зимней сказке.
Я застываю в прихожей, на секунду решив, что ошибся дверью. Но нет, это действительно мой дом. Просто теперь он утопает в неистовой феерии рождественского безумия.
Вся квартира — взрыв праздничного настроения. Мишура свисает с потолка в спутанных клубках золота и серебра. Разноцветные гирлянды мигают на ёлке в углу, украшенной шарами всех форм и размеров. И это что, фигурки хоккеистов?
На кухонном острове полукруг из банок для печенья в форме пингвинов, будто они поют песни. Гирлянды, не найдя места на стенах, обвивают мебель, превращая стулья и диваны в праздничных удавов. А на кухонном столе сидит надувной снеговик с оторванной рукой, будто дожидается своего ужина.
И запахи… Чего-то сладкого, пряного, тёплого — невозможно устоять.
— Что за… — начинаю я, но не успеваю договорить, потому что в гостиную влетает раскрасневшаяся Мэдди в носках с оленями.
— Привет! — улыбается она.
Она переоделась из моего джерси в леггинсы и нелепый рождественский свитер с надписью: «С днём рождения, Иисус!» и изображением весёлого Иисуса в праздничной шапочке, обнявшего Санту в тёмных очках.
— Прости, что не дождалась тебя после матча — надо было успеть всё закончить, — тараторит она. — Ну как, нравится? Удивлён?
— Я… — Я вспоминаю наш разговор несколькими вечерами ранее, когда мы смотрели «Hallmark». Она тогда сказала, что наша квартира выглядит пугающе непраздничной, и спросила, где мои украшения. Я признался, что у меня их нет. Лицо у неё тогда было, будто я сообщил о конце света. Она спросила, как я провёл прошлое Рождество, и я признался, что занимался спортом, смотрел записи матчей, ел курицу с брокколи и ждал возвращения в сезон. Один. В пустой квартире без единого огонька.
— О, нет! — её лицо тут же омрачается, пока я стою как истукан, не находя слов. — Ты ведь всё это ненавидишь, да? Ладно, сейчас всё сниму. Я перегнула, прости…
— Нет, — перебиваю я, касаясь её руки. — Я не ненавижу. Я просто очень удивлён. Ты сделала всё это для меня?
Она опускает взгляд, и я чувствую, как тепло её кожи пробивается сквозь свитер, туда, где касаются мои пальцы. Потом она осторожно поднимает глаза:
— Я сделала это для нас обоих. — Она морщит носик. — Твоя история про одинокое Рождество с овощами была самой грустной вещью, что я когда-либо слышала. А сегодня у нас последний вечер перед моей семейной рождественской катастрофой. Я хотела, чтобы у нас тоже был хороший, уютный рождественский вечер.
Я не нахожу слов от того, как тронут. Поэтому просто говорю:
— Спасибо, Мэдди.
Её лицо озаряется.
— Ну так чего ты стоишь? Я испекла кучу угощений, и почти вписываются в твою супер-диету, — она смущённо улыбается. — Подумала, что на праздники можно дать себе немного свободы. И я уже поставила «Один дома».
Внимание к деталям невероятное. Как у человека, который действительно меня знает. И заботится.
Она даже не подозревает, как вся эта нарочито яркая, шумная атмосфера напоминает мне о рождественских праздниках моего детства в Канаде. Да, немного тоскливо без семьи, но как же хорошо, что на это Рождество у меня есть Мэдди. Надо будет не забыть позвонить домой и узнать, дошли ли подарки. А вот ей я ещё ничего не купил. Но теперь
