Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Алиса Перова
— Стеф, пойдём потанцуем, — капризно тянет Вероника, и я охотно соглашаюсь в надежде увлечь её в дамскую комнату.
Проходя мимо Геныча, я ловлю себя на желании щёлкнуть по коротко стриженному затылку и усмехаюсь, представляя его ошарашенные глаза.
Однако уйти далеко нам не удалось.
Грохот за спиной даже в этом гвалте показался чересчур громким. Вероника, оглянувшись, взвизгнула и бегом рванула обратно. Ну и я за ней, конечно.
Ой, мамочки! А что это?..
Один из друзей Славика, скорчившись, лежит на полу, другого грубо прижимает к столу отчего-то очень довольный Женя. А Славик… Ох!
Рыча своим невозможным басом, Геныч матерится, как сапожник и, заломив Славику руки за спину, тычет его прямо лицом в мясную нарезку.
— Ты что удумал, падла! — этот садист бьёт Славу лбом об тарелку, а я вздрагиваю, словно от боли.
— Ты что т-творишь, с-сумасшедший?! — я с кулаками бросаюсь на кровожадного крокодила, но меня перехватывает Максим и, крепко удерживая, ласковым голосом успокаивает:
— Тихо, тихо, огонёк, всё он правильно делает.
— Да где охрана? — визжит Вероника и истерично трясёт руками. — Он же его убьёт!
— Спокойно, детка, охрана на месте, — смеётся Женя и кивает на троих охранников, скучковавшихся в сторонке и с азартным любопытством наблюдающих за этим отвратительным представлением.
— Что вы смотрите, бараны, сделайте что-нибудь! — взывает к ним Вероника. Но безуспешно.
Но почему? Что происходит?! Я больше не пытаюсь вырваться из рук Максима и ошарашенно спрашиваю:
— П-почему они не вмешиваются?
— Да кто ж станет с Генычем связываться?! — ухмыляется он и доверительно сообщает: — Не волнуйся ты, всё по чести.
У меня нет оснований не доверять друзьям Кирилла, но мне нужны объяснения.
— А з-за что вы их?
Но Максим не отвечает и кивает на участников заварушки. Славик больше не лежит на столе — удерживаемый своим мучителем, он стоит на ногах и выглядит очень жалким. К щеке прилип ломтик салями, в волосах тоже застряло что-то некрасивое… Господи, он же спортсмен, но почему он не сопротивляется?
— Слава, держись! — кричит Ника, прячась за спинами охранников. — Я сейчас полицию вызову!
— Это ты, что ль, у нас Слава? — зло усмехается Геныч и протягивает ему стакан с моим коктейлем. — Ну что ж, настала минута Славы! Пей, дорогой.
Славик отворачивается, но стакан следует за ним.
— Э, Геныч, может, не надо? — подаёт голос Женя. — Хер знает, что этот мудак туда намешал, сдохнет ещё.
— Значит, судьба такая, — рычит Геныч и тычет стаканом в губы своей жертве: — Пей, сука!
— Отвали, — хрипит Славик.
— Это твоё заднее слово?
Дальше я уже не слышу… Что-то намешал?.. В мой коктейль?! От ужаса у меня немеют ноги…
— Я же п-пила этот к-коктейль, — шепчу внезапно осипшим голосом и цепляюсь за руку Максима. И уже чувствую, как начинает крутить желудок.
— До того, как вышла из-за стола? — спрашивает Максим и гладит меня по волосам. — Не бойся, малышка, тогда он был чистым.
От облегчения на меня накатывает слабость, но желудок так и не отпускает.
— Как же ты любишь моё заведение, Геннадий! — к нашему столику подходит высокий и очень хмурый мужчина.
— Здорово, Витёк, — приветствует его Гена, а Максим тихо поясняет для меня, что это хозяин «Трясогузки».
В этот момент Славик начинает дёргаться, пытаясь выбить из руки Гены стакан, и снова падает лицом на стол, а по столешнице из опрокинутой посуды на пол стекают алкоголь и минералка.
— Что опять случилось? — морщится хозяин заведения.
— Да как обычно, — Геныч салютует стаканом и кивает на мою недавнюю компанию, — огонь, вода и бледные трупы.
Глава 19 Стефания
В каком-то отупении я наблюдаю, как тонкой струйкой стекает со стола вода на бледный полутруп Славиного друга и почти не слышу дальнейшего разговора. Виктор говорит очень тихо и выглядит совсем мрачным, но у Геныча тихо не получается, поэтому угрозу прикрыть «Трясогузку» к такой-то матери услышали многие. А Вероника уже осмелилась подойти ближе и, размазывая по лицу слёзы, пытается договориться на месте:
— Да это какая-то фигня, что вы ему тут лепите? Славик здесь ни при чём, отпустите его!
— Прирождённый дипломат! — восхитился Максим, обнимая меня за плечи. — Эй, ты чего так дрожишь, Огонёк? Испугалась?
Всё ещё пытаясь осознать происходящее, я не в силах унять дрожь.
— Я н-не знаю… А чем меня хотели нап-поить? И… зачем?.. И откуда вы уз…
— Всё, всё, успокойся уже, — Максим легонько встряхивает меня за плечи. — Это Геныч у нас супермен глазастый, вот и заметил. Выясним, что там за дрянь. А тебе больше ничего не грозит. Поняла?
Я киваю, но легче мне не становится. А если бы Гена не заметил? А если бы его вообще здесь не было? И если бы я выпила? Миллион «если бы» вертится в моей голове, а воображение рисует самые отвратительные последствия. И если бы не Геныч… Может, поэтому он и оглядывался всё время — что-то подозревал?
А между тем охранники приступили к работе и теперь, следуя указаниям Виктора, сгребают поверженных парней. Гена очень неохотно выпускает из своих мощных лап порядком потрёпанного Славика и передает недопитый коктейль хозяину «Трясогузки». Тот обещает разобраться и принять меры.
— Не волнуйся, — говорит мне Максим, поймав мой обеспокоенный взгляд. — Витёк нормальный парень, просто ему скандалы здесь ни к чему. Подтянет своих ребят и разберутся по-тихому. Или ты хочешь заявить на него?
— Я? Нет! А может, п-пусть п-просто уходят? — бормочу неуверенно, и Макс усмехается.
— Пожалуйста, только не надо полицию, — завывает Вероника, повиснув на Викторе. — Вы же парню всю жизнь испортите, ему ведь только двадцать!
— Двадцать? — присвистнул Гена. — Да-а, аборт уже делать поздно…
А я смотрю на моего спасителя и будто впервые вижу…
Это же гора мышц! Рукава футболки едва ли не трещат на мощных бицепсах, а плечи просто гигантские! Он такой мощный и сильный, что даже охранники не рискнули к нему приближаться. Но при этом улыбка у него очень обаятельная…
— Эх, где мои двадцать?! — громко вздыхает Женя и напутствует Веронике: — Не переживай, детка, лет через пять-шесть освободится твой Славентий и будет ещё молодым. В двадцать пять жизнь только начинается.
Вероника, рванув было за Виктором и охранниками, затравленно оглянулась, и мне стало её так жаль.
— Не надо, — шепчу Жене одними губами и машу головой, но он не видит и не слышит, зато замечает Ника.
— Что, радуешься, сука?! Всё из-за тебя, заика стебанутая! Строишь из себя целку, а
