Сюрприз для отца-одиночки - Мелинда Минкс
Эмили надувает губы, но потом смотрит на Наоми. Она хватает мерную чашечку с сиропом и залпом выпивает. Ее лицо морщится от дурного вкуса, но она не жалуется.
— Она хочет казаться более взрослой для тебя, — шепчу я Наоми. — Уже лучше? — спрашиваю я Эмили.
Она пожимает плечами:
— Наверное. Можно мне теперь поиграть с Наоми?
— Ты же слышала, что сказал доктор, — говорит Наоми. — Ты должна отдыхать.
— Тогда может ты почитаешь мне сказку, пока я буду отдыхать?
— Конечно, — соглашается Наоми.
Я открываю ноутбук и принимаюсь за работу. Лекарство помогает мне войти в какой-то ошеломляющий транс. Мой мозг действует как тупой компьютер, просто выполняя минимальное количество работы, которое мне нужно сделать, прежде чем я просто позволю себе отключиться. Я отвечаю на срочные письма и обновляю столько портфолио, сколько могу.
Я делаю несколько звонков — только те, которые абсолютно критичны.
— Ты говоришь как дерьмо, Тео, — говорит один из моих клиентов.
— Видел бы ты, как я выгляжу, — говорю я, смеясь тихим хрипом.
— Ну, — усмехается он. — Спасибо, что позвонил мне, пока болеешь.
— Нет проблем, — киваю я и вешаю трубку.
Как только я вешаю трубку, то чувствую, что жизнь почти вытекает из меня. Я направляюсь к лестнице, но у меня кружится голова и я падаю на диван. Я немного отдохну здесь — соберусь с силами — пока не буду готов подняться наверх.
Глава 16
НАОМИ
Мне требуется почти два часа, чтобы уложить Эмили спать. Я решаю прочитать диалоги некоторых персонажей смешными голосами, и Эмили продолжает умолять меня переделать строки диалога.
Наконец она выдыхается, и веки ее медленно слипаются, как два больших корабля в море, медленно плывущих навстречу друг другу.
У нее приоткрывается рот, и она начинает пускать слюни во сне.
Я закрываю книгу и смотрю на часы. Вообще-то у меня сегодня нет клиентов. В основном я старалась держать свое расписание свободным, чтобы я могла поработать над самим SPA.
Я тихонько выхожу из комнаты Эмили, чтобы пойти проверить как там Тео. Когда я спускаюсь вниз, то вижу его лежащим на диване. Его правая рука свисает с дивана и почти касается пола. Если бы он не дышал отчетливо и не хрипел, я бы подумал, что он мертв.
Я придвигаюсь к нему поближе. На нем пижамные штаны и обтягивающая майка. Его тело сотрясает дрожь. Почему мужчины всегда отказываются заботиться о себе? Они становятся самоуверенными и гордыми, только чтобы сделать себе хуже. Если бы Тео просто отдохнул перед работой, он мог бы проснуться и сделать еще больше. Теперь он вырубился на диване и замерзает до смерти.
Я оглядываюсь и нахожу аккуратно сложенное одеяло возле камина. Я разворачиваю его и набрасываю на Тео. Осторожно беру его болтающуюся руку и возвращая на диван. Я подтыкаю края одеяла и крепко обнимаю его, отчего он издает хриплое бормотание.
Теперь, когда и Эмили, и Тео оба спят, я открываю холодильник и смотрю, есть ли у него что-нибудь...
— Отлично, — шепчу я, найдя в холодильнике несколько куриных бедер с косточками.
Я нарезаю морковь и другие овощи и ставлю кастрюлю на плиту. Я всегда говорю, что куриный суп — это как массаж для внутренних органов.
Глава 17
ТЕО
Мои глаза распахиваются. Я дышу легче, чем ожидаю. Как долго я спал?
Я слышу смех Эмили, сажусь на диван и смотрю в сторону кухни. Я вижу Эмили и Наоми, сидящих вместе за столом и держащих в руках карты.
— Приготовь свою удочку, — говорит Наоми.
— Оооо! — хнычет Эмили. — Мне всегда приходится ловить рыбу.
Я плотно замотан в одеяло, что мне с трудом удается размотаться, чтобы встать с дивана. Когда я встаю, они обе смотрят на меня.
— Папа проснулся, — говорит Эмили. — Хочешь поиграть с нами в рыбалку?
— Угу, — бормочу я, и в животе у меня урчит. Он чувствует себя болезненно пустым.
— Я сейчас что-нибудь приготовлю, — говорю я.
— Наоми уже приготовила, — перебивает Эмили, указывая на плиту.
Я пытаюсь принюхаться, но мой нос полностью забит.
— Куриный суп, — говорит она, — давай я принесу тебе миску.
Я положил руку ей на плечо, удерживая ее на месте.
— Ты мне очень помогла. Мне все равно нужно немного размяться, у меня болят суставы. Я сам возьму.
Я открываю шкаф и беру миску и ложку. Половник уже в кастрюле, и я наливаю себе хорошую большую порцию.
— Это как массаж для внутренних огранов! — говорит Эмили.
Я улыбаюсь.
— Это Наоми тебе сказала?
Эмили кивает.
— С этими больными суставами, — говорю я, — возможно, мне понадобится массаж и для внешних органов моего тела.
Наоми улыбается мне. Это понимающая улыбка. Я улыбаюсь в ответ.
— Может быть, Наоми станет нашей мамой? — вдруг спрашивает Эмили.
Я замираю, все еще держа в руке горячую миску.
Наоми смотрит на меня с испуганным выражением лица.
— Эмили, — говорю я. — Она не твоя мама.
— Она может ею быть... — упрямится Эмили. — Она хорошо заботится о нас.
— Она не будет моей мамочкой, милая, ни при каких обстоятельствах.
Наоми смеется.
— А почему бы и нет? — спрашивает Эмили.
— Потому что, — говорю я, — бабушка — это моя мама.
— О, — говорит Эмили. — Тогда почему Наоми поцеловала тебя?
Проклятье. И тут она вспомнила.
Мне даже кажется, что она прикидывается дурочкой. Она пытается заставить меня объяснить вслух, что происходит между мной и Наоми. Неужели она действительно такая хитрая? Я смотрю ей в глаза, и она смотрит на меня с терпеливым и невинным выражением.
Наоми смотрит на меня, ожидая, что я что-нибудь скажу. Она была очень осторожна и уважительно относилась к своему месту рядом с Эмили.
— Послушай, Эмили, — начинаю объяснять я. — Это я так... Я тогда... спрашивал Наоми о свидании.
— Спрашивал? — говорит Наоми, широко улыбаясь.
Я пристально смотрю на нее, умоляя подыграть.
— А, точно, — говорит Наоми. — Наше большое свидание в субботу...
— Которое нам пришлось перенести на следующую неделю, — говорю я. — После того, как Эмили заболела.
— Неееет! — говорит Эмили. — Вы должны пойти на свидание и быть парнем и девушкой. Я могу остаться дома одна.
— Я слишком болен, чтобы идти на свидание, Эмили, — говорю я, уже чувствуя, как холод снова проникает в мои кости от того, что я выбрался из-под теплого одеяла. — Это не твоя болезнь перенесла наше свидание.
— Я так жду его на следующей неделе, —
