Найду тебя зимой - Лариса Акулова
— Нда, зря я об этом думаю, — внизу живота тянет, а в промежности предательски становится влажно.
Мое тело требует нового рандеву с Побединым. Приходится отвлечь себя душем. И лишь кон-чив пару раз, я относительно успокаиваюсь. Включаю себе турецкий сериал, прячусь под одеялом, согреваясь, а в руке конечно же держу бокал вина — сегодня мне просто необходимо расслабиться и поспать, потому что, думается мне, завтра будет тяжелый день для моих нервов.
Так и получается. Обычно в доме у подруги я всегда сплю долго и сладко, в этот же раз меня поднимают смешливыми криками. Смотрю на часы и рычу — они показывают всего лишь начало восьмого утра. Накрываю голову подушкой, пытаясь вернуться в сладкий сон, где я была почему-то счастлива. Но ничего не выходит, хохот снаружи стал еще ближе к моей комнате.
— Если это Федор, то я его выгоню к чертовой матери. Звала не для того, чтобы он мне мешал спать, а наладить отношения, — все-таки поднимаюсь из кровати, разговаривая сама с собой.
Накидываю халат, плотно завязывая пояс на талии, обуваю тапочки, оббитые шерстью. Сразу же становится чуть лучше. Вначале выглядываю в коридор, а после и выхожу, стараясь не шуметь — хочу подловить негодников за преступлением. И с удивлением обнаруживаю, что из гостевой ванной комнаты точно также выглядывает Федор. На скрип моей двери он поворачивает голову.
— Ой, ты чего здесь? — спрашивает, наматывая полотенце поплотнее.
Но я все равно успеваю все рассмотреть: и литые мышцы, и ту саму бл-я-дскую дорожку от пупка к паху. Сама собой слюна накапливается у меня во рту, организму явно не хватило простого самоудовлетворения ночью, ему нужен мужчина. Причем конкретно этот.
— Я думала, это ты шумишь, — сглотнув, говорю ему.
— Как видишь, это не так. Да и н привык я к тому, чтобы нарушать тишину в доме. У меня всегда в квартире, как в моги-льнике, — Федор продолжает болтать, не смотря на то, что я хочу уйти. Видимо, предпочитает не замечать моего недовольства. — Иди в кровать, досыпай, а я скажу девчонкам, чтобы вели себя потише.
Ого, вот это да. Меня-то Оля с Майей не слушают, когда жалуюсь. Если у бывшего получится их утихомирить, то я ему, наверно, медаль за отвагу вручу. Ну, или же поцелую, если духа у меня хватит.
Победин проходит мимо меня, уже облаченный в белый махровый халат, спускается по лестнице. А затем вдруг наступает такая долгожданная тишина.
— Волшебник! — шепчу я и возвращаюсь обратно в постель.
В следующий раз просыпаюсь уже за полдень. По дому приятно пахнет блинчиками и свежесваренным кофе, и, наверно, именно это заставляет меня встать окончательно. Шаркая, словно зомби, я иду на кухню, получаю в руки свою порцию бодрящего напитка от Оли и спрашиваю у нее:
— А где Майя? — всякий раз, когда дочка исчезает из моего поля зрения, мне становится страшно.
Но подруга успокаивает:
— Она с Федором во дворе, играют. Вон, сама посмотри.
И указывает мне пальцем. Я слежу за его направлением и буквально шокирую идеалистической картинкой, открывающейся для моих глаз. Там, в сугробах, прыгают, одетые, словно капуста, мужчина и девочка. Они бросаются снежками, а рядом стоит пока незаконченный снеговик. И от этой сцены так и тянет семейным уютом. Как будто просто отец с дочерью проводят время вместе. По сути, так и есть, просто они об этом не знают.
— Ну что, теперь-то ты готова рассказать им правду? — внимательно смотрит на меня Ольгина, намекая на то, что я уже со своими интригами слишком затянула.
Что же мне ей ответить? Что я все еще боюсь того, что Федор обидит меня? Что мое счастье для меня сейчас дороже, чем счастье собственного ребенка? Нет, этого я сказать не могу, слишком стыдно.
Глава 30
Федор
Я не могу удержаться. Совершенно невозможно вытерпеть, когда рядом с тобой невероятная женщина, как Нинель.
Когда мы возвращается с Майей с улицы, она уже на кухне, чем-то озабоченная, и потому я пытаюсь утешить ее как умею. Дожидаюсь, когда Оля с девочкой уйдут, а затем обнимаю Нину.
— Ну что с тобой, а? Скажи мне, иначе так и будем маяться еще два дня. От этого веселья не прибавится точно, и ты же не хочешь видеть, как Майка грустит? — это прозвище я сам предложил чужой дочери, и та осталась в таком восторге, что велела себя отныне только так и называть. — Да и мне как-то не по себе, когда ты выглядишь такой потерянной. Вроде же я еще не успел налажать. Или это из-за Иванова-му-дака?
Кажется, попадаю в яблочко вопросом. Из белого лицо Нинель становится серым, как будто узнала о сме-рти близкого родственника.
— Нет, Иванов пока не связывался со мной, что очень странно, но я даже рада, появился момент, чтобы на какое-то время свободно выдохнуть, а то он меня своим вниманием буквально душил, — начинает говорить Уварова, не вырываясь из моих объятий. Я прислоняюсь подбородком к её макушке, вдыхаю чистый запах с легкой ноткой перегара. «Ах, какая негодница, выпивала под покровом ночи!», — так и представляю себе, как она вновь сидела с бутылкой наперевес и наклюкалась. Но, судя по ее виду, все не так страшно, как в тот раз, когда я о ней всю ночь заботился, и это отличная новость. Нина же моей нежности сопротивляется, — ты чего творишь⁈ — пытается всеми своими небольшими силами вырваться, но кто же ей даст? — А вдруг кто зайдет?
Ну насмешила, сил нет.
— Нинель, милая, Оля с Майей не глупые, они отлично понимаю, зачем я здесь. Явно не просто шашлыков нажарить и мордой лица посветить. Так чего же ты волнуешься?
— Мы с тобой о подобных отношениях не договаривались, — продолжает сопротивляться, придумывая все новые отговорки.
— О как. Детка, значит ты не против того, чтобы просто заниматься се-ксом⁈ — не удерживаюсь, чтобы жеманно не пошутить, — так ты меня используешь! Как некрасиво.
Женщина заливается краской стыда, и ее лицо, и шея, и даже декольте буквально багровеют на глазах. Очень странная реакция, но безумно милая, как мне кажется. Годы совсем не изменили мою бывшую, она все
