Навязчивый мотив. Клуб 27 - Вероника Артт

Но музыкант не обратил внимания на верхний ярус. Промелькнула мысль под шумок смыться, но, глянув в направлении выхода, я поняла, что идея проигрышная: лестница с площадки хорошо обозревалась со сцены, и стоящий на ней человек мог прекрасно увидеть, кто куда поднимается или спускается.

– Вот блин…

– Что такое? Боишься, что тебя вычислят, шпионка?

– Да не то чтобы… – Я попыталась прикрыть лицо бокалом.

– Не переживай об этом. К тому же… – Вдруг Нуллус провел кончиком пальца по моему лицу. – Ты ведь в маске.

Прежде чем как-то отреагировать на посягательство на мою неприкосновенность или же ответить, что мы не в фильме про Супермена и маска едва ли спасет, как заиграла музыка, и брюнет на сцене запел.

То, что он исполнял сегодня, не походило на его обычный репертуар. Я едва узнавала композиции, шедшие одна за другой. Но Крис прекрасно справлялся со своей задачей и мастерски вжился в роль готичного потустороннего создания.

Если в своих песнях парень звучал пронзительно и динамично, порой срываясь на крик экстрим-вокала, то теперь, казалось, тональность исполнения понизилась. Легкая сиплость и хрипотца никуда не исчезли, но голос не скакал и лился монотонно.

Я отставила бокал и зачарованно наблюдала за новым образом знакомого музыканта.

Движения Криса были сдержанными, но при этом грациозными. Стараясь сохранять выдержанность звука, он не устраивал кардиотренировку, метаясь в стороны и отдаваясь музыке не только душой, но и телом, как делал это на сцене собственного клуба. Да и здесь это было бы совсем неуместно.

Краем глаза я глянула на публику: тех, кто танцевал, было немного. Большинство застыло, как восковые фигуры, неотрывно наблюдая за выступающим, будто лишние движения могли помешать слушать и воспринимать музыку.

Не знаю, сколько длилось выступление Криса Черри. Вживую голос, по которому я соскучилась, заполонил весь разум. Казалось, каждая композиция перетекает одна из другой, создавая ощущение, что я в полудреме плыву по реке Стикс.

Пропев последние слова угасающей песни в микрофон, парень мягко улыбнулся публике и под сначала сдержанно-учтивые, а затем нарастающие до оглушительных аплодисменты поклонился. Выпрямившись, он мельком глянул на зрителей, а затем перевел взгляд на балкон.

И тут мы встретились глазами. Внутри все сжалось, но Крис, не задержавшись на мне, посмотрел прямо на Нуллуса и едва заметно кивнул. Боковым зрением я заметила, что тот кивнул в ответ.

Необъяснимая животная тревога все сильнее скручивала желудок.

Желание убраться отсюда становилось непреодолимым. Кончики пальцев покалывало, а руки и ноги неприятно немели. Кровоток набирал обороты, заставляя сердце болезненно ускориться.

С Крисом я могу связаться и позже. По смс или звонку, неважно. Но не здесь и сейчас. Здесь и сейчас мне быть не хотелось. Надо уходить.

Я почти раскрыла рот, чтобы попрощаться с Нуллусом, но тот опередил меня.

– Что ты ищешь?

Спокойный взгляд гота встретился с моим, полным недоумения. Парень, облокотившись на невысокую спинку диванчика, подпирал голову рукой. Глаза, глядевшие из-под маски цвета загустевшей крови – а не черной, как мне показалось ранее, – впитывали мой облик. Что-то блеснуло на его одежде, и я заметила кулон в форме египетского креста. Кажется, он назывался «анх», и, как я смутно помнила из лекций по истории искусств, являлся символом то ли вечной мудрости, то ли вечной жизни.

– Не знаю… Правды? – решила так же философски ответить на его вопрос я.

– Думаю, ты ее не найдешь. Потому что какой-то одной истины никогда не существовало. И не будет. Каждый предложит тебе свою, маленькая фанатка.

Эта внезапная заумь стала неплохим топливом для все сильнее разгорающегося желания удрать.

– Сказала же, я не фанатка… Плевать. Благодарю тебя, Нуллус, за напиток и познавательную беседу! Но мне пора.

Я уже было собралась подняться, но парень незаметным движением придвинулся ближе и провел прохладным пальцем по моей ключице.

– Ты веришь в судьбу? – вдруг спросил он, медленно заводя руку мне за голову. – Не зря же ты, в прямом смысле этого слова, свалилась на меня сегодня…

Взгляд Нуллуса будто зачаровывал. Убаюкивал. На задворках сознания возникло воспоминание из детства, когда я, читая в «Книге Джунглей» Киплинга главы о бандерлогах, задавалась вопросом, каково это, когда тебя гипнотизируют. Сейчас я это поняла. В темных глазах молодого человека словно что-то плясало и извивалось, как кольца питона Каа, заманивая наклониться ближе, чтобы рассмотреть и понять, что именно в них таится.

Я почувствовала, как ленты моей маски ослабли, а затем она и вовсе соскользнула на колени. Внутри разлился жар, а молодой человек медленно приближался ближе, заполняя все поле зрения. Но цвет его, пусть и с первого взгляда черных, но все же карих глаз, да насыщенная смоль волос напомнили о том, ради кого я пришла сюда.

– Эй, полегче, граф Дракула, – негромко, но твердо сказала я, отстраняясь. – В этот дом тебя не приглашали.

Первые секунды парень выглядел удивленным, но потом неведомая пляска в его глазах померкла, и они вновь стали темными и холодными, как морозное ночное небо. Что-то внутри погасло, и он закрылся, словно двери от дома, где закончился праздник. Снова накатили волны опасности.

Собираясь встать, я увидела, как бледная кисть молодого человека потянулась к моей руке, чтобы сжаться на запястье. Это напугало и ощутимо прибавило прыти.

Увернувшись, словно во время игры в «вышибалы», я развернулась, подхватила рюкзачок и что было сил рванула прочь по лесенке. Маска упала где-то по дороге. Проворно перебирая ногами, я надеялась как можно скорей смотаться из этого места.

Но, почти спрыгнув с последней ступени, налетела на неожиданное препятствие. Испуганно вздернув голову, я встретилась с взглядом округленных вишневых глаз. Крис изумленно смотрел на меня.

– Что ты здесь… – начал он, но я, будто кожей ощутив присутствие темной ауры, в ужасе обернулась и посмотрела на вершину лестницы. Там мрачным изваянием стоял Нуллус.

Опять накатила волна необъяснимого страха, и, с силой отпихнув с дороги Криса, я понеслась в том же направлении, откуда, – как я думала – и пришла. Казалось, многие гости заведения оборачивались мне вслед, но не в восхищении готичной золушкой, сбегающей с бала. Они будто все понимали, что я здесь чужая. Неприглашенная.

«Будьте осторожны, мотыльки, угодившие