Бывший. Всё всерьёз - Виктория Радецкая

гоняет мама, когда убирается. — Ой-ой-ой, мне еще и Ксенией придется побыть в этот день! Слушай, мне наша авантюра все больше не нравится! Ксюш, совсем-совсем! — Отступать некуда! — заявляет мне подруга. — Надь, не нуди! Все будет окей. И в моем имени ничего нет страшного. На этом Ксения завершает разговор. М-да, страшного-то ничего. Просто меня зовут несколько иначе. Мама с папой даже в мыслях не держали назвать по-другому. Потому что в честь Нади из "Иронии судьбы". Ага, очень смешно. Но мама учительница и фанатка этого фильма, особенно главной героини. По сей день, несмотря ни на какие перестройки… Еле волочу ноги в кабинет начальника. Как ни странно, он бодро дает мне отгул на один день. А чем меня вообще сражает наповал, так это тем, что напевает, подписывая мне заявление, песню: — Третье сентября, день прощания, день, когда горят костры рябин… Фальшивит жутко, но я терплю. В конце концов, он мой шеф, имеет право петь, как хочет. Особенно, если отпускает с работы. До отъезда всего неделя, но это же не отпуск на море. Никак особо я собираться не планирую. Возьму рюкзачок и достаточно. Если я этому мужику не понравлюсь, то вообще избавлю Ксению от дальнейших проблем. Да и себя тоже. В идеале хорошо бы он сразу отправил меня обратно домой. Но, боюсь, я не до такой степени страшненькая. А характер ему показать… так нету у меня жуткого характера и актерских способностей. *** Поезд «Санкт-Петербург — Москва» медленно отходит от платформы. Утром уже по-осеннему прохладно, хотя до настоящих холодов далеко. Да и днем обещали солнце и плюс двадцать. Времени шестой час, и я засыпаю под стук колес. Будит меня объявление о приближающейся конечной: — …столица нашей Родины, город-герой Москва. «Ну да, еще порт пяти морей», — непроизвольно всплывает в голове любимая папина фраза. Надеваю свой рюк и выхожу на платформу. Яркое солнце бьет в глаза. Я зажмуриваюсь и очень хочу оказаться сейчас в Москве просто, чтобы погулять. Без вот этих всяких знакомств с чужими женихами. Но приходится посмотреть в глаза реальности. Папина очередь на операцию практически не движется. А платно обещали сделать сразу же. Плюс лекарства — далеко не все, что нужны, выделяют по рецепту. Короче, зашиваемся мы с мамой. А папе так вообще работать категорически запретили. Смотрю по сторонам. Ага, вот и «табличка». На самом деле, это клочок бумаги А4 с нашкрябанным от руки именем. — Доброе утро, — подхожу я к встречающему. Слава богу, это не Ксенькин женишок. Вот уж совсем бы не повезло. Передо мной стоит мужичок невысокого роста. Во мне сто семьдесят сантиметров, да еще кроссовки на высокой подошве. И он мне чуть выше плеча. Правда, фигура подтянутая. «Жилистая», как говорит мой папа. Волосы чуть вьющиеся, совсем седые. Но лысиной даже не пахнет. Глаза ярко-голубые. Одет в старые, потертые джинсы и линялую футболку. — Ксения? — спрашивает. Киваю. — Меня зовут Михалыч, — представляется он. — Пошли, малявка. Последнее слово плохо вяжется, учитывая нашу разницу в росте. — А зовут-то вас как? — он уже пошел вперед, я задаю вопрос его спине. — Михайлович — это отчество, а имя ваше какое? — Без имени можно. Михалыч и все. — Ну хорошо, поняла. Мы подходим к заляпанному грязью джипу. Михалыч замечает мой удивленный взгляд. — Хозяин на охоту ездил. Помыть машину не успел. Но ты привыкай. Он у нас мужик без изысков. Без этих ваших… светских манер. — Что вы, что вы! Нет проблем. Я сама без этих… без изысков. — Давай, садись, малявка. Михалыч открывает дверь салона, а сам бодро топает к водительскому сиденью. Едем мы молча. Потолкавшись по пробкам, выезжаем на загородное шоссе. Примерно через час оказываемся в лесу. Джип подпрыгивает на кочках — дорога началась незаасфальтированная. Вскоре перед нами возникает высокий забор и ворота. — Погоди, — кидает через плечо Михалыч и выбирается из машины. Он отпирает здоровый замок и открывает створки ворот. — Автоматика, м-м-м, как бы сказать повежливее, блин, заедает. Сломалась, — объясняет он, хотя я ничего не спрашивала. — Вот, повесил замок. Самое надежное средство. Въехав на участок, Михалыч опять выпрыгивает из джипа и запирает ворота. Когда они громко клацают, и на них повисает замок, мне становится страшно. Аж сердце в пятки убегает. Будто я еду в замок к Синей Бороде. Впереди — дом, и правда, похожий на замок. Темные стены, башенки, узкие прямоугольные окна… Мы едем по подъездной аллее. Вокруг — продолжение леса, нетронутого рукой ландшафтного дизайнера. — Вылезай, — командует Михалыч. Я выбираюсь из джипа и растеряно стою на лужайке — единственное, что приведено в порядок на манер английских газонов. — Хозяина покамест нет. Но я сейчас отопру дом. Жди там, малявка. Если есть хочешь, найди кухню. Бери там, что найдешь. Вчера ради тебя нашу кухарку вызывали. Обычно-то сами с хозяином управляемся. Но ради тебя решили чего-нибудь попросить ее сготовить. Ну ты типа гостья из культурной столицы, — Михалыч смеется, показывая ряд крепких, хоть и желтоватых, зубов. Он отпирает дубовую дверь, запускает меня внутрь и уходит. Я оказываюсь в огромном, темном холле. По телу пробегает дрожь — в доме довольно прохладно. Хочу вернуться наружу, на солнышко. Заодно спросить Михалыча, когда все-таки приедет… Ох, ты ж! Я вообще забыла спросить Ксению, как женишка-то зовут! Не звать же мне его на манер Михалыча хозяином!

Глава 2

Оттягиваю на себя тяжеленную дверь. Предо мной лужайка, посреди которой стоит чаша фонтана. По моему мнению, так давно высохшая. Михалыча нигде не видно. Не идти же в лес на поиски. Как-то не привлекает такая перспектива. Захожу обратно. Обычно кухни находятся на первом этаже. Помню из фильмов про богатых и аристократов — столовая, гостиная, кухня на первом. На втором спальни. Да, все верно, не врут в киношках: справа от расположенной по центру лестницы нахожу кухню. Она вовсе не поражает своими размерами, в отличие от всего остального. Скорее всего, хозяин ест в столовой. Осознаю, что зверски хочу есть. Встала рано и не хотелось. В дороге спала. И теперь готова опустошить запасы Ксениного жениха. Михалыч не соврал: в холодильнике полно еды. Но особо нагличать не буду. Достаю докторскую колбасу, сыр, помидоры и салатные листья. Из хлебницы вынимаю чиабатту. Разрезаю пополам. Намазываю обе половинки майонезом — пока за фигурой следить не надо пользуюсь моментом. Вон Ксения на вечной диете, и майонеза себе не позволяет даже в страшном сне… Кладу салат, колбасу, сверху сыр, опять