Бывших предателей не бывает - Екатерина Крутова
Стоя напротив друг друга, мужчина и женщина принялись осторожно, почти не дыша, тянуть тесто. Оно послушно расползалось, становясь все тоньше и прозрачнее.
— Не бойся, — подбодрила Марго, — оно прочнее, чем кажется.
— Я вижу, — улыбнулся Максим, а девушке показалось, что речь опять совсем не о выпечке. Сквозь невесомую, толщиной в волос пленку проступал полотняный узор полотенца, но Маргарита смотрела не вниз, а прямо перед собой — на обычного человека непримечательной внешности, полноватого, с седыми прядями в длинных, собранных в хвост волосах, и почти физически ощущала, как с внутреннего взора падает пелена, не позволявшая за внешней оболочкой разглядеть душу.
Он не сводил взгляда с ее рук, сосредоточенно повторяя каждое движение, а уголки губ при этом замерли в располагающей, едва уловимой улыбке того, кто хранит внутри свет и готов им делиться. Макс почувствовал интерес девушки и ответил одобрительным кивком, разделяя интимность момента.
Осторожно, стараясь не порвать и не разрушить совместно созданное, Марго подняла тончайшую пленку теста на уровень глаз.
— Я тебя вижу, — прозвучало признанием, куда более откровенным, чем она планировала.
— А я тебя, — просто ответил бариста, вновь поражая непосредственной легкостью общения.
Когда золотистый, пахнущий яблоками и кардамоном штрудель отправился в духовку, настало время заварного крема.
— Капризный, как избалованный ребенок, — заявила Марго, ставя на огонь кастрюльку с молоком. — Вечно пытается пригореть, убежать или скомковаться. Ты не представляешь, сколько литров молока и желтков я извела, прежде чем смогла с ним подружиться.
— Верным друзьям можно простить капризы, — улыбнулся Максим, подходя ближе.
Бестужева взяла венчик, но через минуту девичий локоть нечаянно задел мужскую грудь. Места у плиты было мало, и они оказались вплотную друг к другу.
— Нужно вот так. Круговыми движениями, чтобы ничего не оседало на дне, — Маргарита показала движение венчиком, а потом, не спрашивая, вложила его в ладонь бариста. Ее пальцы лежали поверх его, их дыхание смешалось, а от близости в висках сильнее застучала кровь. Тепло тел пробивалось через тонкую ткань блузы и рубашки. Происходящее все меньше напоминало кулинарный мастер-класс и все больше походило на чувственный танец, где партнеры физически ощущают взаимное притяжение.
— Кажется, я начинаю понимать, — тихий голос Максима прозвучал над ухом, а свободная рука аккуратно обняла девичью талию. Ничего больше — ни поцелуя, ни ласки, ни словесного намека — просто двое над кастрюлей, где тихо булькал заварной крем, а венчик мерно постукивал о металлический корпус.
Они стояли так, пока крем не загустел, разделяя на двоих простое действие, сближающее больше, чем ночь страсти. В каждом движении, в каждом обмене взглядами во время совместного творчества росло и укреплялось доверие. Воздух насыщался ароматами ванили и кардамона, штрудель в духовке обретал золотой цвет, а Марго внезапно подумала, что это первое удачное свидание за многие месяцы, и плевать, что кавалер далек от идеала красоты.
Пока штрудель остывал на решетке, а крем настаивался, накрытый пищевой пленкой, двое еще вчера едва знакомых людей нашли общую тему — оказалось, что они оба любят выставки и стараются не пропускать театральные премьеры. Правда, Максим больше тяготел к традиционному искусству, в то время как Марго отдавала предпочтения авангардным постановкам.
— Вот поэтому мы раньше и не встречались, — сделал вывод мужчина.
— Почему ты так уверен? Может, просто не обратили друг на друга внимание?
— О, я бы обратил. — И вновь короткое замечание, от которого захотелось потупить взор и улыбаться как неопытная девчонка.
Десерт удался.
— По-хорошему, ему бы отлежаться несколько часов, чтобы все ингредиенты «сдружились» и пропитали тесто, но… — приговаривала Маргарита, раскладывая по тарелкам хрустящую, многослойную выпечку с сочной кисло-сладкой начинкой. Они одновременно поднесли вилки ко рту и попробовали на вкус удивительный дуэт мяты и кардамона, сдобренный нежным кремом.
— Гармонично. — Вынес вердикт Максим. — Вкусно. А еще очень сложно. Без талантливого шеф-кондитера с таким не справиться.
— У нас получилось. — Марго зажмурилась от гастрономического наслаждения, а когда открыла глаза, то встретила внимательный взгляд мужчины.
— Прогуляемся? Кажется, этот штрудель требует физической активности не только в процессе приготовления, но и после…
Вечерний город встретил прохладным ветром с Невы. На причале у набережной покачивался небольшой кораблик, почти пустой в будний вечер. Поднявшись на палубу, пара расположилась у кормы. Мотор заурчал, и Петербург медленно поплыл мимо: огни Дворцовой набережной, строгий профиль Петропавловской крепости, ажурные переплеты мостов. И тут Максим запел. Тихо, почти для себя, глядя на берег, а не на девушку. Это была незнакомая Марго песня — меланхоличная, блюзовая, о дожде, стучащем по крышам, о фонарях, отражающихся в лужах, и о женщине, которая ждет, сама не зная кого. Мягкий, бархатистый баритон в ночной тишине звучал иначе, чем в караоке баре — проникновенно, обнаженно, пронзительно, пробирая до глубин души.
Бестужева слушала, не двигаясь, чувствуя, как странный комок подкатывает к горлу. Еще вчера ее сердце разрывалось от боли и унижения, а сейчас в груди ощущалась светлая грусть человека, готового отпустить прошлое и жить дальше, несмотря ни на что. Максим пел, а девушка смотрела на руки мужчины, лежащие на холодном поручне — те самые руки, что только что так уверенно помогали ей растягивать тесто. И ей снова, как на кухне, захотелось прикоснуться, почувствовать их тепло.
Она осторожно положила свою ладонь поверх его. Бариста не прервал песню, просто повернул руку и сцепил пальцы в крепкий, надежный замок. Так они и проплыли мимо освещенных дворцов — держась за руки, под тихие стихи о чужом ожидании, одиночестве и надежде. В мелодичном голосе Максима, в теплом прикосновении большой, чуть шершавой ладони, в ритме сердца и близости тел было больше сокровенного взаимного понимания, чем во всех провальных свиданиях вместе взятых, и уж точно больше искренности, чем в фальшивых поцелуях Вольского.
Домой они ехали на трамвае, обсуждая меню для детских часов. У подъезда Марго вновь взяла мужчина за руку:
— Спасибо, за все. За помощь, за компанию, за песню. За этот вечер.
— Это тебе спасибо, — Макс поднес их сцепленные ладони к губам и коснулся костяшек поцелуем, кратким, невесомым, легче дуновения ветра. — За вкус, за неравнодушие и за доверие.
Он притянул Марго к себе, обнимая по-дружески, вкладывая в этот жест благодарность за поддержку и обещание будущих встреч. Маргарита прижалась щекой к мужскому плечу, сплела руки на широкой спине и внезапно остро осознала: она не хочет его отпускать. Хочет стоять вот так целую вечность в свете уличного фонаря, под мелкой моросью то ли дождя, то ли тумана, и чтобы никогда не разрывалось
