Особо тяжкие отношения - Янка Рам
— Так точно, товарищ полковник.
Я уже бегу по ступенькам к машине, разговаривая с Мраком. В тезисах объясняюсь.
Красавин, держа в руке мой плащ, догоняет.
— Давай за руль...
Кручу азартно в пальцах сигарету.
— Ты понимаешь, что происходит? — злюсь я. — Он его нашел быстрее, чем я!
— Просто у него ресурсов больше. Он ведь в курсе, "что ты делала прошлым летом". Это же намек был, да? Откуда знает? Исповедовалась своему Мраку?! — зло.
— Нет. Мрак не в курсе.
— Кто в курсе?
— Ты... - смотрю на его профиль.
— Ну это точно не я!
— Нет, не ты, — веду пальцем по его виску за ухо. — Ты мне таких подарков не даришь...
Уворачивается от моих пальцев.
— А может, и "ты"...
"Иди на хуй, короче..." — читаю по губам.
Обидчивый какой!
— Рапорт подпиши!
— Не психуй. Телефон свой сдай на проверку, там может быть прослушка. Ты же его сдаёшь, когда в архив заходишь, м?
— Пару раз.
— Вот... А рапорт...
Достаю его истерику из сумки.
— Я с формулировкой причины не согласна.
Рву пополам. А потом еще пополам.
— Я напишу другую, — тяжело сглатывает, глядя на дорогу.
— С ней я тоже не согласна.
— Я. Не. Хочу! Я этот пиздец прикрывать не буду. Либо ты переосмысливаешь, либо нам не по пути.
— В системе есть человек, который знает, что ты прикрыл меня. Ты это осознаешь?
— Да.
— Еще не поздно написать "докладную" на меня. Отсоединить себя от этого всего.
Нет, Красавин никогда не сделает так. Он — "рыцарь".
— Отъебитесь, товарищ майор.
Ну... немного хамоватый рыцарь! Но тоже можно понять.
— Если вдруг... Сталкер решит меня слить, то ты мне тогда "поверил", понял?
— Понял, — ворчит.
— Ты за мои решения отвечать не должен. У тебя будут свои решения. Я тебя не подставлю. Но и ты веди себя адекватно, без дурацкого героизма.
Подъезжаем к дому одновременно с автобусом силовиков. С их старшим я давно знакома. Не первый раз работаем.
Жмем руки. Киваю на подъезд.
Живой или нет?
Глава 22 — Разные
На звонок в дверь реакции нет.
— Ломайте, — не церемонясь, отступает в сторону Василиса.
Два бойца используя гидравлический разжим, отжимают дверь от коробки.
Дергают ее рывком на себя, доламывая замок и... выдирая привязанный к двери стул из под мужика в петле!
Он повисает...
Только замечаю, что у него связаны руки и залеплен рот.
Первая отмирает Гордеева. Врываясь в квартиру и подхватывая его за ноги.
Следом уже срываемся все мы, снимая его из этой ловушки.
— Тихо! — ловит она его пульс пальцами. — Не слышу...
Ощупываю тоже.
— Мертв.
— Нихрена! Руки освободите! На спину его. Качай давай! — выдергивая из кармана платок, кладёт на рот ему, делает выдох в рот.
Грудная клетка надувается.
— Оглох?!
Встряхнувшись, кладу руки на грудную клетку в замок.
— Я не умею, блять...
— Каждый год сдаёшь! — качает тридцать раз грудную клетку вместо меня.
— На кукле!
— Считай, премьера! — сдувает прядь с лица и снова делает вдох.
Коряво давлю.
— Чо ты делаешь?! — с шипением орёт на меня. — После вдоха качай!
Силовики стоят вокруг нас, наблюдая, как она остервенело реанимирует маньяка.
Минута... две... не дышит.
— Василиса, всё... - касается ее локтя капитан в балаклаве, пытаясь поднять.
— Отошли! — рявкает на них, вытирая пот со лба.
— Да чо, блять, она? — шепчутся за нашими спинами. — "Помер Максим, да и хуй с ним..." Плохой человек был.
И я собственно согласен. Выпилился и счастливого пути в ад.
— Товарищ майор! — торможу за плечи.
— Ушёл! — яростно отбивает мои руки.
В полной тишине реанимирует еще несколько минут.
Подъехав заходят люди из нашего отделения.
— Сколько она так? — спрашивает майор Ландыш, поправляя очки.
Все разводят руками.
— Минут десять…
— Гордеева, остановись, — Хамов. — Он мертвый. Мозг уже все...
— Скорую вызывайте!
— Чокнулась...
— Василиса... - шепчу я.
И тут неожиданно "мертвый" делает вдох.
Устало закрывая глаза, она падает рядом.
Все молча переглядываются.
— Скорую, сказала... - вытаскивает сигарету, засовывая ее в губы.
Судорожно подергиваясь, мужик редко и как-то нездорово моргает. И явно не в себе.
Она разворачивает голову, смотрит на его лицо.
— Наши котлы в аду еще не достаточно раскалились, Алексей Геннадьевич... Есть еще здесь дела. Зольников, вы больше не нужны, увози группу захвата. Ждем скорую...
— Поздравляю, Василиса Васильевна, закрыла дело, — Ландыш.
— Не я закрыла. Сталкер. Уходите.
Присаживается. Пальцы дрожат.
— А что так уперто-то? По твоей логике, надо было добить.
— Дурак ты, Данила. Они же разные. Те психически здоровые отморозки, которые приняли решение делать так, чтобы с этого иметь. Этот — психически больной человек. Возможно со злокачественной субличностью и чувством вины. Он, заметь, никого не убил. Он не делал им больно! Он их даже старался не пугать. Да, Алексей?
— Это сексуальное насилие. Ты оправдываешь.
— Никогда и никого. Но мера наказания должна соответствовать преступлению. И должна предотвращать рецидив.
— И как ты предотвратила рецидив?
— Никак! Но это уже другая задача.
— Не понимаю твоей логики! — психую я.
— А придется разобраться в деталях! — сквозь зубы. — Если они все для тебя одинаковые, ты профнепригоден. Мы все разные... - зло ухмыляется. — Какой из тебя супервизор, если ты нихера не различаешь?
Оттягивает его веко, сжимает кисть. Со вздохом поддерживающе хлопает его по плечу.
— Кислородное голодание мозга. Будут последствия. Ментальные точно.... И уже есть паралич. Шея повреждена, судя по всему.
— Это Бог его наказал. Вопреки твоим усилиями.
— Благодаря им.
— Ты... веришь в Бога?
— Я верю в душу. И в то, что здесь все не начинается и не заканчивается. В общем, капитан. Твоя задача — исследовать все его коллекции, записи, видео. Опросить так, чтобы он захотел тебе исповедаться. Понять что в его голове и почему он так делает. А еще, пусть расскажет тебе про запахи. Это важная вещь. Она все время будет тебе пригождаться в работе. “Наши” их нередко фетишируют. И вот, у тебя есть инструктор, коуч из среды, так скажем. Общайся без осуждения. Или он замкнется.
Чо?!
— Это все, если нам, конечно, повезёт и его мозг не слишком умер, — вздох.
— Я не хочу лезть в это нездоровое дерьмо! Моё дело найти и задержать!
— Нда?.. Неси рапорт. Подпишу.
Ухожу встречать Скорую.
Наклоняется над его лицом.
— Ты его видел? Того, кто тебя поставил на этот стул? М? Связал тебе руки? Расскажи мне… — вкрадчиво.
Но у Парфюмера двигаются только выпученные глаза.
— А я думал, ты его спасала, — хмурюсь я, стоя в дверях. — А
