Бьющееся сердце - Лора Павлов

Бьющееся Сердце: С кем он тебе изменил?

Я: С моей подружкой невесты.

Бьющееся Сердце: Охренеть. Два в одном. Зато сразу выяснилось, что оба — говно. Может, тебе повезло.

Я: Думаю, так и есть. С тех пор прошло уже несколько месяцев, и мне точно стало легче. Но когда я подумала, что ты собираешься меня поцеловать… я вдруг поняла, как давно не ощущала, что кто-то хочет меня поцеловать. И вот тебе третий промах...

Бьющееся Сердце: В смысле?

Я: Я упала в твоем дворе. Заплакала, когда ты почти поцеловал меня. А потом призналась, что после разрыва с бывшим мной никто не интересовался. Три промаха. Бросаю микрофон. Иду спать.

Бьющееся Сердце: Эй, Чедвик?

Я: Я уже сплю.

Бьющееся Сердце: Этот поцелуй был бы чертовски фантастическим.

Я вздохнула, встала и на цыпочках направилась по коридору в свою комнату.

Как шесть простых слов могли так пугать?

Я думаю, нам не стоит туда заходить. Я приехала, чтобы разобраться, чего хочу от жизни, а не чтобы еще больше все усложнять.

Бьющееся Сердце: Поверь, у меня тоже нет места для сложностей. Считай это минутой слабости. Спокойной ночи, доктор Чедвик.

9

Нэш

— Я могу завтра пойти в лагерь? — спросил Катлер.

Уже в пятый раз за последние две минуты.

— Да. Если сегодня у тебя не поднимется температура и не будет рвоты. Но раз уж ты удерживаешь суп и крекеры, думаю, идешь на поправку, — сказал я, устраиваясь рядом с ним на диване, где он смотрел свой любимый диснеевский мультик.

— Джей Ти, наверное, скучает по мне, — пробормотал он, засовывая в рот еще один крекер.

Сложно было поверить, что всего восемнадцать часов назад его рвало без остановки. Он быстро пришел в себя после хорошего сна и с утра чувствовал себя уже вполне нормально.

Я обработал весь дом Lysol, так что, надеюсь, вирус сдох.

— Думаю, он справится один день. Там же есть Куп и Тайс, да?

— Ага. Но ему не нравится, когда меня нет. Мы же как братья. Как ты и мои дяди.

Я усмехнулся:

— Понимаю. Нет ничего лучше.

Я опустил взгляд, когда пришло сообщение. И не буду врать — разочаровался, что оно не от Эмерсон.

Между нами что-то было. Момент, который застал меня врасплох.

Но когда она стояла у меня на кухне… Эти нефритовые глаза. Эти пухлые губы.

Это было слишком.

Это притяжение между нами…

Она хотела оставить все как есть, и она была права. Нет смысла заводить что-то с женщиной, которая уезжает. А я вообще не по отношениям. Я держу все просто — весь фокус на Катлере. Так что ввязываться в историю с соседкой — глупость.

Но, черт возьми, все равно разочарование, что это не она написала.

Видимо, я действительно идиот, когда дело касается моей соседки.

Тара: Как мальчик?

Она писала мне раз или два в год. И всегда начинала с этого. Если пролистать переписку, это была ее стандартная первая фраза.

Как мальчик?

Наш сын.

Ее сын.

Я разрывался между злостью и облегчением каждый раз, когда она писала. Злость — потому что он заслуживает большего. Облегчение — потому что он действительно заслуживает большего.

Я: С Катлером все хорошо.

Я мог бы напомнить ей, что ему недавно исполнилось шесть, и она не позвонила. Но это означало бы, что я ожидал, что она позвонит. А она никогда не звонила на день рождения. Или на Рождество. Или на любой другой праздник.

И это означало, что он был весь мой.

Ее потеря — моя победа.

Хотя мне все равно было больно от того, что у него нет нормальной семьи.

Не то чтобы она могла ему ее дать.

Тара: Меня до сих пор радует, что мы выбрали ему это имя.

Это было ее, блядь, единственное «достижение» в нашем совместном прошлом. Она выбрала имя, и мне оно понравилось.

Она вспоминала об этом каждый раз, когда мы пересекались. Возможно, потому что ей больше нечем было похвастаться. Может, это была вина. Ведь кроме этого ей нечего было предложить.

Она выносила его, носила девять месяцев.

И только поэтому я терпел ее редкие сообщения.

Потому что она дала мне лучший подарок в жизни.

Так что за это я всегда давал ей поблажку.

Я: Ага. Он лучший мальчишка на свете — это точно.

Тара: Я хочу попробовать приехать в Магнолия-Фоллс в конце лета, чтобы его увидеть. Как думаешь, он обрадуется?

Я: Не знаю. Лучше не рассчитывай на многое.

Телефон тут же зазвонил. Я застонал, увидев ее имя на экране.

— Да? — буркнул я.

— Что это значит? Мы же договорились, что я могу его увидеть, когда буду в городе, — проговорила она тем самым жалобным голосом, который включала, когда хотела добиться своего.

Я поднялся, когда Катлер бросил на меня взгляд, и вышел на заднюю веранду, прикрыв за собой дверь.

— И можешь. Я просто предупреждаю: он больше не трехлетка. У него есть вопросы. Он тебя не знает, и если ты приедешь всего на час, то лучше не приезжай. Это только все запутает.

— Ты мог бы все уладить, Нэш. Сказать ему, что я его люблю, но просто выбрала другую жизнь.

— Это не моя задача — выставлять тебя в хорошем свете. Я говорю ему, что ты его любишь, потому что хочу, чтобы он чувствовал себя хорошо. А не потому, что мне не плевать, как это отражается на тебе.

— Что за тон? Мы же договорились...

— Договор действителен. Я выполняю свою часть. Я воспитываю нашего сына. Но я тебе говорю: все поменялось. Чтобы ты не появилась тут внезапно с другими ожиданиями. Он больше не называет тебя мамой. Он сам стал называть тебя Тарой. Так получилось. В школе он слышит, как другие дети говорят о родителях. Он видит, что тебя нет. Так что не стоит ждать, что он будет прыгать от радости.

— Он обрадуется, когда увидит меня. В прошлый раз он сидел у меня на коленях. Он чувствует, что я его мама. Это связь, которую не разрушить. Неважно, где мы.

— Тара, последний раз ты видела его, когда ему было четыре. Прошло больше двух лет. Он растет. Ты не можешь просто появляться раз в пару лет и надеяться на полноценные отношения.

— Я могу приезжать, когда хочу. Он мой сын тоже, — огрызнулась она.

Я провел рукой по лицу, стараясь сдержаться. Я не хотел портить все.