Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

— Ты...

— Что? — рычу я.

— Т-ты тот самый убийца, о котором писали в соцсетях. Тот, чью казнь мы транслировали.

— И что?

— Но ты же должен быть мертв.

Я поворачиваюсь к Камиле.

— Помоги ему сосредоточиться на моем вопросе.

Харлан кричит так громко, что у меня звенит в ушах. Хотя на этот раз я не уверен, что все дело в боли. Теперь, когда стало ясно, что он не в лапах блюстителей закона, я ожидаю, что он будет более сговорчивым.

— Не делайте мне больно. Не делай мне больно. Это была не моя идея идти за ней.

— Тогда чья? — рычу я.

— Долли! — кричит он.

Наклонившись, я смотрю в его карие глаза, ожидая, пока он успокоится.

Харлан мечется из стороны в сторону, уже охваченный паникой в преддверии неминуемой смерти. Он, наверное, понял, что печально известный убийца Ксеро Гривз не потерпит, чтобы порнографы убивали женщин, которые выступали за гуманное обращение с ним в камере смертников, или преследовали их.

Обычно я терпеливый человек. Но не тогда, когда упускаю шанс переспать со своим маленьким призраком.

— Сосредоточься, — шиплю я и щелкаю пальцами перед его лицом. — Почему Долли хочет ее смерти?

— Разве это не очевидно?

— Для меня нет, — рычу я.

— Они родственницы. Долли ненавидит Аметист настолько, что готова ее убить.

— За что?

— Она выставляет напоказ свой роскошный образ жизни в соцсетях. Я имею в виду, что она собирает средства, получает щедрые подарки и зарабатывает сотни тысяч на своих миллионах подписчиков. Это не может не вызывать зависть.

Я усмехаюсь.

— Чушь собачья.

— Я не собираюсь расспрашивать жену босса. Я просто занимаюсь контентом.

Может, Долли ненавидит тот факт, что где-то есть кто-то, кто выглядит точно так же, как она, только моложе, свежее и нетронутее.

— Она наверняка на что-то намекала.

— Черт! — кричит он. — Долли и Дельта помешаны на деньгах. Может, причина была в деньгах.

Например, освободить место под недвижимость? Или оседлать волну казни, о которой до сих пор спорят в новостях и соцсетях?

Я выпрямляюсь. Сердце падает куда-то в желудок.

Мы почти схватили Мелони Кроули. Она все это время была у нас под носом, а я не придал этому значения.

Мелони Кроули, чья дочь — ее точная копия, только моложе и красивее. Женщина, которая обращается со своей психически неуравновешенной дочерью как с обузой, которую нужно запереть в пресловутой башне.

Женщина, которая отчаянно хочет продать свой дом с аукциона, оставив единственную дочь без средств к существованию.

Надо было убить ее, пока была возможность.

ДЕВЯНОСТО ДВА

АМЕТИСТ

Я смотрю на доску с информацией о преступлениях, не зная, что и думать.

На стене висят обрывки бумаги, на которых запечатлены осколки моего прошлого. Судя по заявлениям о пропаже людей, Спарроу и Уайлдер исчезли после того, как ушли с вечеринки в колледже с неизвестной пьяной девушкой.

Даты совпадают с выходными, когда мама с папой ворвались в мою комнату в общежитии и увезли меня на Парейсий-драйв, 13.

На доске прикреплен рецепт на различные лекарства со сложными фармацевтическими названиями. Подпись внизу принадлежит доктору Сейнту.

Сердцебиение в груди нарастает с такой силой, что отдается в кончиках пальцев.

Вопрос не в том, убил ли я братьев и даже не в том, зачем я это сделал. Вероятно, это была самооборона или справедливое возмездие — так же, как я расправился с мистером Лоусоном. Я не помню, потому что доктор Сейнт накачал меня такими дозами лекарств, что я ничего не помню.

Мой взгляд скользит по заметкам, нацарапанным таким психопатическим почерком, что их невозможно разобрать. Автор этих записок ненавидит меня с такой силой, что я чувствую это нутром.

Как я мог этого не заметить?

Неужели Ксеро перехватил эти письма?

Неужели эти письма написал Ксеро?

Если так, то почему он отправил первое из них до свадьбы, а не после? Я качаю головой. Не мог он этого сделать. Почерк даже не похож на его почерк, который я знаю, да и по стилю не похоже ни на что из того, что он когда-либо писал.

Если это не он, то почему эти записки вообще оказались в моем тайнике? И эти ужасные фотографии… Мне невыносимо на них смотреть. И не только потому, что на них изображен ребенок, подвергающийся самым страшным пыткам.

У меня от них кружится голова. Это то же самое ощущение, что и при прыжке с трамплина, которое мешает мне смотреть на свое отражение в зеркале, потому что я не могу смотреть на отраженного монстра.

У меня перехватывает дыхание, и я поворачиваюсь спиной к доске. Может быть, этому есть совершенно невинное объяснение. Может быть, человек, отправивший первое письмо с угрозами и фотографию, отправил и другие, и люди Ксеро перехватили их по его приказу.

Я киваю. У меня отлегает от сердца.

Ксеро не стал бы издеваться над моим разумом ради забавы… Или стал бы?

Но он сделал бы это из мести.

Ксеро построил целый комплекс камер и даже комнату управления, чтобы иметь место, где можно расслабиться, пока он устраивает коктейль из пыток, газлайтинга и психологического насилия. Черт, в нескольких футах от этого места находится тюрьма строгого режима, где он держал четверых мужчин, которых превратил в человекоподобных многоножек.

Если бы Дейл и его приспешники не вломились в мой дом, чтобы помешать ему развлекаться, то в этой комнате для пыток была бы я.

Осознание этого сдавливает мне грудь. Я сгибаюсь пополам, упираясь локтями в бедра.

Какая разница, что я застряла здесь с Ксеро и X-Cite Media? Один из них хочет, чтобы я была мертва и обесчещена, а другой — чтобы я была в заточении и подвергалась вечным пыткам.

По моему телу пробегает дрожь. Я хочу упасть на колени, но боюсь, что не смогу подняться. Ухватившись за край кресла Ксеро, я встаю и сажусь за его стол.

— Что бы сделала Рапунцель? — бормочу я себе под нос.

Во-первых, она вымышленная. Во-вторых, она вырубается и просыпается, обнаружив, что все ее проблемы решены. В-третьих, сейчас даже не полнолуние.

Я смотрю на пустой стол. Мой взгляд скользит по мониторам, на которых видны все уголки моего дома.

Из номера одиннадцать выходит невысокая фигура с мешком для мусора и исчезает из поля зрения. Судя по черным волосам