Навязчивый мотив. Клуб 27 - Вероника Артт

«Ну а что, – завопил внутренний голос. – Личный разговор в сто раз лучше, чем звонок или дурацкие смс!»

«И как ты себе это представляешь? – отозвалось подсознание. – Будто ты случайно заявишься на ту же вечеринку, а затем, как по воле судьбы, столкнешься с Крисом, удивленно округлишь глаза и спросишь, что он здесь делает?»

– Да, – сказала я сама себе, кивая для убедительности. – Нехитрый, но план.

Любая рациональная мысль отгонялась пинками безрассудства.

Не помню, насколько давно испытывала похожие и настолько томящие душу чувства. И без понятия, наивная ли это влюбленность, подталкивающая к глупостям, или зарождение чего-то фундаментального.

Но знаю, что хочу увидеть любимого как можно скорее.

Первое препятствие не заставило себя долго ждать.

Я нахмурилась.

Похоже, все билеты на мероприятие были уже распроданы. Конечно, это не могло помешать попробовать приобрести их на входе, а в случае, если и тут появятся препоны, то можно будет попытаться «договориться» с охраной. Короче, на этот счет раньше времени я решила не переживать.

Мик, работавший все предыдущие дни, отсутствовал, а посетителей пока не наблюдалось.

Решив закрыться пораньше, дабы вовремя явиться на «бал» (запуск гостей в «Паутину» начинался в 20:00), я принялась шерстить стойки с неформальной одеждой, надеясь тайком что-то одолжить, а затем также незаметно вернуть.

Выцепив черный, отделанный кружевом и тесьмой корсет с одного стенда и юбку в пол с лихими разрезами по бокам того же цвета с другого, я, окончательно обнаглев, прихватила берцы до колена на массивной подошве, еще с самого первого рабочего дня мозолившие глаза. Переодевшись, я взглянула на себя в зеркало.

«Неплохо. Ничуть не хуже мрачных красавиц из второсортных вампирских фильмов. Теперь лицо…»

Масок в магазине я не замечала, но все же еще раз пробежалась по стендам с аксессуарами.

Нет. Ничего.

Единственным возможным вариантом спасения оставалась подсобка. Провозившись в ней минут двадцать и почти отчаявшись, я нашла небольшую коробку, задвинутую в угол и заваленную всяким барахлом. Открыв ее, к своей радости я обнаружила остатки маскарадных товаров, вероятно, лежавших здесь с прошлого года.

Я принялась с пристальным вниманием изучать содержимое, по очереди извлекая предметы: очки в виде подсолнухов, «окровавленный» нож-обманку, прячущий пластиковое лезвие в ручку при нажатии, коричневую потрепанную шляпу…

Стоило вытащить сплющенный ведьмовской колпак, под которым притаился ободок с рожками, как я невольно вспомнила Ви. Мысль, что девушка тоже могла встретиться мне на мероприятии, едва не отравила голову, поэтому я решительно отправила украшение к другим отложенным предметам.

Волшебная палочка, борода Деда Мороза, блестящая пластиковая корона… Тут-то на дне и показалась черная кружевная маска с лентами, лежащая рядом с вампирскими зубами!

– Победа! – воскликнула я, вытаскивая маску и запихивая все остальное обратно.

Теперь оставалось добраться до места.

За дверью ожидала промозглая вечерняя улица. Погода начала портиться пару дней назад, и я, предаваясь мистификации, связывала это с неудачами в своей жизни и печалями на сердце.

Дождь противно моросил, а небо, словно влажный акварельный лист, на который вылили чернила, погрузило город в мрачную синеву, отчего теплый свет кованых фонарей вдоль тротуара казался еще таинственнее.

– Отличная погодка для готичной вечеринки, – пробурчала я, поплотнее закутавшись в кожаную куртку и поспешив к матизу.

Ехать в тишине не хотелось. Решив не терзать стереосистему, на светофоре я потянулась к мобильнику и, не с первого раза попав на кнопку «плей», включила музыку. Словно неупокоенное привидение, из всего разношерстного плейлиста заверещал именно трек Криса, добавленный еще тогда, когда я начала ближе знакомиться с парнем и его творчеством.

Песня «Лети ко мне» была быстрой, тревожной и динамичной, будто гналась за кем-то. И, как это ни странно, очень вписывалась в контекст происходящего, иллюстрируя, как я сейчас спешила на встречу с ее исполнителем. Она мне особенно нравилась и, уже почти выучив весь текст, я тихо подпевала, отвлекаясь на скачущие блики фар машин и калейдоскоп светофоров центра:

Немы, словно плиты камня

На кладбищенской земле.

Но вот снова нас притянет…

Милая, лети ко мне!

Жар твоего тела топит

Стужу, холод моих рук.

Детка, этот миг, он стоил

Всех терзаний, сердца мук!..

Дождь слезами скатывался по стеклам окон, а фонари слепили, во влажном воздухе ощущаясь еще ярче.

Но вот огни города стали мелькать все реже, а историческая архитектура сменилась на постройки, напоминающие начало промзоны. Тем не менее навигатор продолжал упрямо вести куда-то во мрак.

И так, спустя минут сорок я остановилась неподалеку от нужного места.

Клуб располагался среди сооружений, похоже, когда-то бывших небольшими заводами или складами. Здесь было немноголюдно, и со всех сторон меня окружали малоэтажные постройки с зияющими чернотой окнами, стекла которых местами были побиты или заколочены. Едва ли можно было предположить, что где-то здесь запрятано развлекательное заведение.

Скинув куртку, выбравшись из машины и закинув рюкзачок на плечо, я огляделась по сторонам и сразу приметила очередь, которая, к счастью, была гораздо меньше той, что мы с Миком видели у «Заучки».

Голубая неоновая вывеска, расположенная над входом в заведение, изображала переплетения паучьих сетей, которые также сплетались в название «Паутина».

«Интересно, а кто паук?» – хмуро подумала я и, ежась от холода, двинулась в конец очереди.

Молодые и не очень люди, стоящие в ней, изобиловали мрачностью образов. Наряды некоторых дам отсылали к платьям викторианской или средневековой эпохи, но, разумеется, в современной интерпретации. Другие же, наоборот, нацепили более открытые прикиды: сетчатые или рваные колготки, короткие юбки и топы, открывающие татуированную кожу. Мужчины следовали тем же принципам: кто-то накинул потертый фрак, рубашку с рюшами и брюки, а кто-то, наоборот, натянул кожаные штаны и сетчатую безрукавку. Волосы гостей также были богаты на разнообразие: от черных лихих зачесов до пепельно-белых прядей самой разной длины или же и вовсе гладко выбритых голов. Лица тех, кто напудрился добела, казалось, светились в темноте, а глаза (и женщин, и мужчин) были подкрашены преимущественно темными цветами – от простой подводки до крутых стрелок в тандеме с густыми тенями, – что превращало макияж скорее в грим. Губы отливали лакричной тьмой или же кроваво-алыми оттенками. Многочисленные сережки пирсинга, шипы ошейников, браслетов и кожанок поблескивали во мраке вечера.

Часть гостей уже надела на себя