Развод (не) состоится - Диана Рымарь
Мозг будто перещелкивает мое сознание.
Моментально отправляет в прошлое.
Далекое прошлое, когда у нас с Ульяной все только начиналось.
Ведь все тоже пошло практически с теста на определение беременности.
Моим родителям Ульяна дико не нравилась, а мне — очень.
Я с самого нашего знакомства от нее балдел. Как только увидел ее в университете, поплыл, как какой-то школьник, хотя учился на три курса старше.
На свидания звал, прохода не давал.
Кино, кафе, парк, море… Куда только ни приглашал, но всегда слышал это ее «нет».
Нет, и точка. А почему — не пойму.
Понятное дело, я следил, чтобы никто ее не трогал, ведь после других западло. Да и зарился на нее не только я, ведь красивее Ульяны на курсе попросту никого не было. Я хранил ее для себя, сразу понял — чувства у меня к ней серьезные.
С меня сошло семь потов, пока не получил свое первое долгожданное свидание с ней. Это потом она объяснила, что подруги напели ей небылиц о том, как я очень некрасиво бросил одну первокурсницу. Вот она и не рисковала. Ведь меня фактически записали в черный список, как это у девчонок водится.
Козел и подлец номер один.
То, конечно, были никакие не небылицы, но и не сплошная правда.
Случай вышел зубодробительный — та девчонка залетела не пойми от кого, а мне доказывала, что от меня, хотя я лично знал еще троих, с которыми она спала. Я отслюнявил ей деньги на аборт. Естественно, история обросла новыми абсолютно нереальными деталями и уже в таком виде дошла до Ульяны.
Я сказал моей девочке, что знать ту шаболду не знал и эту историю попросту придумали для нее.
Соврал, да.
Что ни сделаешь ради любви. Так в своей лжи ей потом и не признался.
Я уложил Ульяну на лопатки при первой возможности, само собой. Сделал это с удовольствием, и резинкой не воспользовался, хотя была с собой. Потому что хотел, чтобы она как можно скорее от меня залетела. Чтобы замуж взять. По-другому мои родители ее не приняли бы и не дали бы разрешения на брак.
До сих пор помню, как Ульяна сказала мне о самой первой, самой волшебной своей беременности. Подошла ко мне с такой вселенской печалью во взгляде, что меня всего аж изнутри пробрало.
Показывает мне тест и шепчет онемевшими губами:
— Беременна…
Я даже поначалу не разобрал, что она говорила, испугался, что с ней что-то случилось.
А она боялась, что я ей тоже деньги на аборт суну — вот как аукнулась давняя история с другой девушкой.
Само собой, Ульяну я ни на какой аборт не отправил, домой привел, сказал родителям, что хочу на ней жениться.
И начало-о-ось…
Мама до сих пор Ульяну не слишком жалует. Да и отец тоже.
А через несколько лет, когда Ульяна засобиралась на работу, я ей близнецов бахнул. Чтобы мысли глупые в голову не приходили.
В беременности близнецами уже ничего волшебного не было.
Трудные дети. Что достались с трудом, что воспитываются с трудом.
Ульяна ростом небольшая, по молодости так вообще худенькая была, а живот чуть на нос не налезал.
Но то, как она мне призналась в беременности близнецами… Трогательно, с придыханием, аж до мурашек меня пробрали ее слова.
И вот новая беременность.
О которой она мне даже не сказала!
Я задыхаюсь от одной этой мысли, что меня не посчитали достойным, чтобы сказать.
Она меня этим ранила в самое сердце.
Как это так? Как такое может быть? Я же отец. Я что, был таким хреновым отцом ее детям?
Тест она оставила, а рот раскрыть и сказать не судьба?
Вдруг меня прошивает догадка — что, если ребенок не мой?
Завтра же за руку схвачу, ДНК-тест сдавать потащу…
Я достаю телефон, делаю снимок теста и отправляю жене.
Снабжаю надписью: «Это что, твою мать, такое?»
Понимаю, что надпись и близко не выражает глубины моего возмущения, звоню ей…
Раз, другой, третий, а там даже гудка не идет. Ни звука в трубке, будто не номер набираю, а тыкаю пальцем по экрану хохмы ради.
Я же так с ума сойду.
— Роза, дай телефон! — требую.
Глава 12. Как она могла?
Ульяна
К вечеру мы со Светкой успеваем обсудить всю ситуацию от «а» до «я», но лучше она от этого не становится.
А потом я все же догадываюсь проверить телефон.
Честно сказать, ввиду сложившейся ситуации мне было малость не до него. И оказывается, я пропустила два звонка от начальника.
Новый директор ресторана гостиницы «Сапфир» Ренат Алексеевич Азимов зачем-то мне звонил. И перезванивать поздновато — вечер.
Читаю сообщение на почте от него же: «Извольте явиться завтра на работу, будет серьезный разговор».
Как только до меня доходит смысл написанного, внутри все холодеет.
Он никогда не присылал мне раньше никаких имейлов. Обычно если начальству что-то надо, я узнаю это от су-шефа. Даже шеф-повар и тот не так уж часто снисходит до общения с персоналом, слишком занятый своими делами. Он доверяет это су-шефу. А вот Ренат Алексеевич зачастил на кухню, да.
— Светка. — Показываю ей сообщение от руководства. — Как думаешь, что ему было надо? Я ж еще утром написана Анне Владимировне, отпросилась на сегодня, сказала, что по семейным обстоятельствам.
Я спрашиваю ее, потому что Светлана все-таки лучше знает подход к руководству, ведь перебралась работать в ресторан при гостинице «Сапфир» на год раньше, чем я, и трудится там не три дня в неделю. Собственно, это она меня туда и перетащила.
— Не знаю, — пожимает она плечами. — У меня сегодня законный выходной, у тебя — почти законный выходной, ты ж отпросилась. Вот завтра и узнаем, что он от тебя хотел… И вообще, давай закажем пиццу? А то столько слез пролили и ничем их не заели. Даже мороженого у меня нет. Точно, давай закажем пиццу с мороженым!
— Кто из нас беременный, ты или я? — Смеюсь сквозь слезы.
Но пиццу мы все же заказываем, а также десерты.
— Куда ты столько? — ругаю Свету. — Мы ж не троглодиты.
— Не знаю, как у тебя, а у меня на фоне стресса приличный аппетит.
Молчу, глядя на изрядно покруглевшую за последние годы фигуру подруги. Похоже, стресса у нее с избытком, раз она так усиленно его заедает. Но я лучше откушу себе язык, чем скажу ей об этом. Поди, у нее есть зеркало,
