Ненавистники любви - Кэтрин Сентер

И, глубоко вдохнув для храбрости, взяла заколку с гибискусом от Рю и прикрепила её к волосам над ухом.

А затем, шаг за шагом, в блестящих шлёпанцах вышла из домика, спустилась с крыльца, прошла по дорожке мимо пальметто, не переставая себя подбадривать, пока не подошла к деревянной террасе у бассейна, где уже собирались дамы в ожидании своего спасателя и инструктора по плаванию.

Всё казалось немного сюрреалистичным, но я сделала это. Экспозиционная терапия. Это полезно.

И, чтобы вы знали — я не преувеличиваю — это была самая милая компания пожилых дам, которых я когда-либо видела в жизни. Я вскоре узнаю их как «Девочки».

Я так боялась выйти сюда. Ожидала логово львов, а попала к ягнятам: женщины с добрыми глазами, с бабушкиной теплотой, которые радостно приветствовали меня, пока Рю обнимала.

Все в ярких тропических нарядах, как стайка колибри. Колибри, которые верили, что цвет решает все проблемы и, возможно, имели корпоративную скидку в Vitamin Sea. Все они потеряли мужей и — кроме Джинджер, подруги Рю с детства — познакомились на курсе дневниковедения «Радости горя», который Рю вела семь лет назад.

С тех пор они стали дружной компанией — вместе путешествовали, ходили по магазинам, кино, и одна за другой переехали в коттеджи Рю. Жили рядышком, устраивали общие ужины, часто жарили что-нибудь на улице, болтали у бассейна с гостями Starlite.

— Наполовину дом престарелых, наполовину курорт, — описала Рю это вчера. Маленькое чудо «лучшей жизни».

Рю представила всех вкратце:

Джинджер — подруга детства, с выцветшими в блондинистый оттенок рыжими волосами, бывший прокурор.

Бенита — приехала из Аргентины, тридцать лет держала ресторан, теперь передала его детям.

Надин — из Ямайки, библиотекарь, читает по сто романов в год и выбирает книги для клуба Starlite.

Ну и сама Рю — в ярко-розовом слитном купальнике под тонкую цветочную накидку, развевающуюся на ветру.

Впечатляющая компания.

Они были готовы к занятиям.

И это было таким облегчением. Я думала, что не смогу — но я смогла. И оказалось не так уж страшно. Может, я сама себя удивлю и мне даже понравится, подумала я.

До тех пор, пока не увидела, как Рю машет кому-то рукой.

Я проследила за её улыбкой и увидела, как, отодвигая калитку белого заборчика…

...вошёл Хатч.

Тот самый Хатч со вчера.

Сам ненавистник любви. И обладатель самых грустных глаз на свете.

И выглядел он очень так, как будто собирался быть… нашим инструктором по плаванию.

Я в панике огляделась. Потому что Хатч, спасатель, был единственным человеком в Ки-Уэсте, у которого я не могла учиться плавать.

Помимо того, как неловко быть почти голой рядом с таким красивым мужчиной, с которым мне предстоит работать…

Хатч не должен был узнать, что я не умею плавать.

Потому что я умолчала об этом, чтобы получить работу, о существовании которой он даже не знал.

Всё было плохо по всем фронтам. Особенно учитывая: как только Хатч узнает, что я снимаю промо, он вполне сможет меня уволить. Хотя бы за сам обман.

С учётом всей этой секретности вокруг моей подмены Коула, не трудно догадаться, что Хатч не обрадуется, узнав, что я — его новая видеограф.

Есть ли путь к отступлению?

Чем меньше он знает обо мне — тем лучше.

— Доброе утро, дамы! — позвал Хатч.

Сегодня я впервые как следует разглядела его. Да, идеальный рост. На нём были только шорты для серфинга, шлёпанцы... и больше ничего. И, не преувеличиваю, он был воплощённой человеческой красотой.

Но, если так можно выразиться, в нормальном смысле. Как человек, который просто умеет грамотно пользоваться своим телом.

Мышцы у него были крепкие. А икры — не знаю даже... будто их срисовали из учебника по анатомии. Я бы поклялась, что его выточил из мрамора какой-то особенно старательный древнегреческий скульптор, если бы кожа у него не была такой... маслянистой? Словно он запекался до совершенства в каком-то аппетитном духовом шкафу.

Я покачала головой, чтобы прийти в себя. Этот парень — моя работа. Соберись!

Но я ещё не успела свыкнуться с видом самого Хатча, как случился новый шок.

За ним через калитку вошёл самый огромный пёс, какого я только видела — настоящий конь в собачьем обличье.

— Хатч! — наперебой закричали дамы. — Иди знакомиться со своей новой ученицей!

Какие там бывают реакции? Бей, беги или замри?

Бежать было бы неплохо. В крайнем случае — драться.

Но, похоже, в прошлой жизни я была стадным животным, потому что снова замерла.

Замерла намертво.

Можно было бы смело сказать, что я превратилась в манекен.

Что вообще происходит? Чувствую себя обманутой. Я бы ни за что не записалась на какой-либо курс в пределах сотни километров отсюда, если бы знала, что этот Poppy Love будет инструктором!

И вот, пожалуйста.

Мысленно я приготовилась к худшему.

В какой-то момент это море пожилых дам расступится, и он увидит меня, и давайте тут сделаем паузу для морального рыдания, в купальнике.

Я мысленно послала воздушный поцелуй своему пляжному полотенцу — последнему барьеру между мной и полным позором.

Я даже не знаю, чего конкретно я боялась в тот момент. Не то чтобы я думала, что этот мужчина как-то странно отреагирует, когда меня увидит. Он ведь не станет, завидев меня, зажимать руками глаза, как будто перед ним циклоп, не начнёт корчиться в судорогах или убегать с криком прочь от бассейна.

Он спасатель! По профессии! Да ещё и, как оказалось, инструктор по плаванию для бабушек. Он видел человеческие тела во всех — всех — видах и формах.

Чего же я боялась на самом деле?

Если быть откровенной… если вдуматься… я боялась, что он, или вообще кто угодно, увидит во мне то, что видела мачеха. Что он встретит меня вот так, открыто, почти без прикрытия… и сочтёт меня… непривлекательной.

Или целый набор других слов, начинающихся на «не»: некрасивой. Нежеланной. Безнадёжной. Неприятной. Недостойной. Нелюбимой.

Вот оно — настоящее мое страхование.

Быть на виду, при свете дня, без возможности спрятаться и быть… отвергнутой. Кем угодно. Даже незнакомцем.

В данном случае красивым незнакомцем, но всё равно.

Я боялась не купальников. Я боялась быть увиденной.

Я всю жизнь избегала подобных моментов. А теперь он наступил.

Мне казалось, я сейчас умру. И даже немного разочаровалась, что не умерла.

Но вот в чём поворот: всё пошло не совсем так, как я ожидала.

Женщины расступились, я осталась стоять одна, абсолютно беззащитная, почти без одежды, с