Ненавистники любви - Кэтрин Сентер
— Рю, — сказала я тогда, пока она собирала мне волосы. — Прости за тот выпад про Лилли Пулитцер. Раньше.
Но Рю похлопала меня по плечу.
— Даже не думай об этом. Тебе много, как для хромофоба.
— Для кого?
Но Рю лишь понимающе кивнула.
— Какой фобии? — переспросила я.
— Хромофобии, — мягко пояснила Рю, как будто озвучивала мне диагноз. — Боязни цвета.
— У меня нет никакой хромофобии! — воскликнула я.
Но Рю дала мне минуту подумать.
Я вспомнила свою квартиру, где всё было в нейтральных тонах. Гостиная цвета «Гавань», шторы цвета «Перламутр», шкафчики цвета «Речной жемчуг». И чёрное бельё. А ещё — оранжевые, как дорожные конусы, подушки от Бини, которые до сих пор вечно лежали сложенными в шкафу.
— Я не боюсь цвета, — сказала я. — Я просто его не ношу. И не люблю. И не впускаю в дом. Не любить что-то — это не то же самое, что бояться.
Рю кивнула, как человек миролюбивый.
— Может, пора поесть? — предложила она. Потом сняла бирку с платья и бросила к моим ногам шлёпанцы с блёстками.
— У меня есть кроссовки... — начала я, но Рю уже собирала их вместе со всем остальным.
— Я просто закину всё в стирку, — сказала она, скрывшись в подсобке.
Я осталась одна в магазине.
Одна — под Боба Марли, продолжающего звучать из колонок.
Одна — без лифчика и белья, с шёлковым гибискусом в волосах.
Даллас остался далеко позади.
Пока ждала Рю, я начала бродить по магазину, лениво перебирая ткани, чувствуя, как шёлковый кафтан нежно скользит по икрам, и невольно заново ощущая своё тело. Бини потом услышит об этом всё — если я вообще переживу, чтобы рассказать.
По крайней мере, слава богу, в магазине больше никого не было.
Но как только я успела это подумать, дверь зазвенела колокольчиками и вошёл мужчина.
Мужчина, которого я ощутила даже раньше, чем разглядела: очень… высокий.
Метр девяносто, решила я сразу. Готова была поспорить на деньги.
Высокий, с коротким ёжиком, и... мужской.
Я вообще когда-нибудь описывала кого-то словом «мужской»? Так вообще ещё говорят? А вот чувствовалось — как тепло от огня.
Насколько высоким и мужественным должен быть человек, чтобы я всё это почувствовала, ещё толком на него не глядя?
Катастрофа!
Хуже момента быть не могло. Я бы с радостью поменяла его на кого угодно. Слепая бабушка? Отлично! Мама, отвлечённая телефоном? Прекрасно! Ребёнок с очень толстыми очками? Замечательно!
Только не этот парень!
О, боже. И я же без белья!
Я застыла. Может, яркие цвета послужат камуфляжем? А может, если очень повезёт, он подумает, что я — манекен.
Кстати, идея не худшая. Я уставилась в пол и застыла. Я стояла рядом с кассой, у витрины с украшениями — вполне подходящее место для манекена. Люди в магазинах всё равно ни на что не смотрят. Этот «мужчина-мужчина» наверняка занят своими шортами в тропическом стиле.
Я старалась не дышать. Будь манекеном.
Что он тут вообще делает?
Неважно — только бы не двигаться.
Но как только у меня мелькнула надежда, он подошёл ближе, заглянул на меня сверху и сказал:
— Привет.
У него был чуть шершавый голос. Словно наждачка, которая шлифует тебя... но приятно.
На этом всё. Мне пришлось зашевелить конечностями, но на зрительный контакт я не пошла.
— Здравствуйте, — ответила я полуторалитровой бутылкой в пол.
— Я ищу Рю, — сказал он. — Она тут?
— В подсобке, — выдавила я. У меня горло сжималось. Может ли отсутствие белья вызывать удушье?
— Спасибо, — сказал он, хлопнув ладонью по витрине и уходя в ту сторону. Я, кажется, вообще перестала дышать, когда он, оборачиваясь на ходу, добавил:
— Классный гибискус, кстати.
Гибискус? Я подняла взгляд.
И вот он.
Наши глаза встретились, словно притянувшись магнитом. И тогда вопросы о росте и мужественности растворились. Я видела только его лицо — с большими, серьёзными, тёмными глазами. Глаза у всех есть, конечно, но таких… тёплых, сливочно-карих, одновременно дружелюбных, заинтересованных и чуть печальных я не встречала.
Может, дело в форме? В легкой морщинке меж бровей? Можно ли одновременно улыбаться и хмуриться?
Оказывается, да.
Потом стали проступать и другие черты: загорелая кожа, сливово-красные губы, выразительная челюсть, от которой взгляд скользнул к... завораживающему кадыку.
Я когда-нибудь вообще замечала чей-то кадык? А тут — прямо загипнотизировалась.
Наверное, этот момент длился всего секунду.
Но ощущалось как сцена в замедленной съёмке из «Матрицы» — я словно изучала каждую линию его бровей, изгиб носа, глубину взгляда — кадр за кадром, в ультраслоу.
Это не было любовью с первого взгляда. Нельзя влюбиться в человека, которого ты не знаешь. Но это было… что-то.
Вожделение с первого взгляда? Тоска? Слюноотделение?
У него было прекрасное лицо.
Я почувствовала себя полностью охваченной этим видом. Хотелось купить его, забрать с собой, утащить домой.
И когда он, с самой обаятельной, искренней и почти невидимой улыбкой в истории человечества, дотронулся до затылка (а там действительно был слегка удлинённый ёжик), указывая на заколку-гибискус, — я только выдохнула:
— Спасибо. — И, как настоящая отличница, добавила: — Это Рю выбрала.
— Конечно Рю, — кивнул он, будто Рю всех встречных тут увешивает цветами.
Почему всё происходило в замедленной съёмке?
Почему его печальные глаза казались самыми завораживающими из всех, что я когда-либо видела?
И почему, когда он помахал на прощание и ушёл искать Рю, я вдруг ощутила мимолётное желание, чтобы он остался?
Вопросы на подумать.
Особенно после того, как я поняла кое-что ещё.
Я ведь уже видела это лицо. Эти серьёзные глаза. Эту завораживающую ауру…
Это был Том Хатчесон. Он же Puppy Love. Он же Хатч.
Хатч: брат Коула. Племянник Рю. Спасатель собаки Дженнифер Энистон.
Хатч. Хмурый. Ненавистник любви.
Тот самый, ради которого я сюда приехала.
Я уронила голову на стеклянную витрину и старалась дышать, осознавая, что мой новый герой, возможно, самый научно-привлекательный мужчина из всех, кого я встречала вживую...
...и ждала Рю, которая пришла только спустя тысячу часов и нашла меня всё там же, скрюченную над прилавком.
— Ох, дорогая. Ты, наверное, умираешь с голоду.
5
ПЛАТЬЕ оказалось скользкой дорожкой.
Я чувствовала это с самого начала, если честно. Ничем хорошим это не кончится.
Резкий переход: следующее утро, я стою в своём милом винтажном мотельном домике площадью всего 28 квадратных метров в растянутой футболке LIFE'S A BEACH (тоже из Vitamin Sea), с растрёпанными после сна волосами и участвую в дуэли в стиле спагетти-вестерна… с новым купальником.
Который агрессивно висит на
