Запомните нас такими - Шеридан Энн

— Так почему, черт возьми, у меня такое чувство, будто ты отдаляешься от меня?

Она качает головой.

— Просто это была действительно тяжелая неделя, и от твоего голоса мне стало намного легче. Я не думала, что ты меня слышишь. Просто... Ты — мой покой, Ной. Разговаривая с тобой, даже в мои худшие дни... Ты заставляешь меня чувствовать, что все остальное не имеет значения, что, несмотря ни на что, со мной всегда будет все в порядке.

Мои губы прижимаются к ее виску, и я вдыхаю ее, моя грудь болит по-другому. Я все еще нужен ей, больше, чем когда-либо, но она сдерживается, не в состоянии открыться и поделиться тем, что мучило ее всю неделю.

— Зо, пожалуйста. Что происходит? — Я умоляю. — Если что-то причиняет тебе боль или угнетает тебя, я хочу знать. Я хочу помочь тебе. Я не могу смириться с тем, что не знаю, что с тобой сейчас происходит.

Она отстраняется, ее рука все еще сжимает мою рубашку. Ее взгляд настороженный, как будто она глубоко задумалась, о чем-то борясь сама с собой.

— Это... — нерешительно говорит она, делая паузу, когда ее губы сжимаются в тонкую линию, и затем я вижу тот самый момент, когда она решает, что не готова впустить меня, и это, черт возьми, уничтожает меня больше, чем мысль о том, что она, возможно, покончила со мной. — Я просто... Это была дерьмовая неделя. Я плохо спала, и вдобавок к тому, что скучала по тебе, учеба была... тяжелой.

В ее тоне есть доля правды, и я не сомневаюсь ни в чем из того, что она говорит. По усталости в ее глазах ясно, что она не спала, но что бы это ни было, это намного серьезнее, чем то, что происходит в школе, но я не собираюсь давить на нее. Все, что я могу сделать, это надеяться, что, когда она будет готова, она сможет впустить меня.

— Что происходит в школе? — Я спрашиваю. — Это Шеннан?

Она кивает, глядя на свои пальцы у меня под рубашкой.

— Да, она была... это плохо.

— Что ты имеешь в виду под плохо? Я думал, она оставит тебя в покое. — Зои морщится, как будто мой комментарий причиняет ей физическую боль, и я понимаю, что последние несколько недель она приукрашивала все, что происходило в школе, чтобы не волновать меня. — Черт возьми, Зо. Что она делает?

Она снова отводит взгляд, и тот же стыд просачивается в ее взгляд.

— Я думаю, лучший вопрос — чем она не делает?

Я чертыхаюсь себе под нос, моя челюсть сжимается, когда мои руки сжимаются вокруг нее.

— Зо, — подсказываю я, мое терпение быстро иссякает.

Она тяжело вздыхает, прежде чем протянуть руку через центральную консоль и достать свой телефон из сумки. Она открывает экран, прежде чем открыть фотографию и повернуть ее, чтобы показать мне. Моя кровь мгновенно холодеет при виде отфотошопленного изображения Зои на экране. Она стоит на четвереньках, задрав задницу высоко к небу, и оглядывается через плечо, трогая себя.

— Это только начало, — говорит она мне. — Дальше становится только хуже.

— Хуже? — Я ворчу. — Как, черт возьми, может быть хуже этого?

— Она попросила кого-то взломать мой телефон, или я не знаю, может быть, они украли его из моего шкафчика и положили обратно, прежде чем я сообразила. Но они сделали скриншоты наших сообщений — тех, которые... ну, ты понимаешь, больше, чем просто флирт.

— Черт возьми, Зои. Почему ты ничего мне об этом не рассказала?

— Потому что ты сейчас в колледже. Тебе нужно на стольком большем сосредоточиться, — утверждает она. — Ты не должен тратить каждую минуту дня, пытаясь придумать, как спасти меня, когда ты должен быть сосредоточен на тренировках и занятиях. Кроме того, что это говорит обо мне? Что я не могу справиться с этим сама и нуждаюсь в том, чтобы мой страшный парень приходил и защищал меня каждый раз, когда кто-то хотя бы неправильно на меня посмотрит?

— Посмотри на себя, Зо. Ты чертовски несчастна, — рычу я. — Я не хочу, чтобы ты так жила. Если что-то случится, ты должна сказать мне. Ты должна позволить мне все исправить.

— Ной...

— Нет, — оборвал я ее. — Ты — весь мой гребаный мир. Ты — вторая половина моей души, Зо. Если кто-то издевается над тобой, то он издевается и надо мной.

Зои наклоняется ко мне, ее лоб прижимается к моему.

— Пожалуйста, Ной. Ради меня, просто забудь об этом. Ты не каждый день оказываешься рядом, чтобы убедиться, что она что-то замышляет. Если ты вмешаешься, в долгосрочной перспективе будет только хуже. Я не реагирую на нее, и в конце концов ей это наскучит, и она перейдет к своей следующей жертве.

Я не отвечаю, и она выдерживает мой пристальный взгляд.

— Пожалуйста, Ной. Ради меня.

Я качаю головой. Мысль о том, чтобы пустить это на самотек, противоречит всему, за что я выступаю, но как, черт возьми, я могу сказать ей "нет", когда она единственная, кто каждый день в этой школе сталкивается с последствиями?

— Мне это не нравится, Зо.

— Тебе и не нужно, — говорит она мне. — Ты просто должен признать, что я знаю, что делаю, и быть рядом, чтобы поддержать меня, когда все полетит к чертям.

— Это та часть, когда я отправляюсь в ад, которая выводит меня из себя.

— Я знаю, — бормочет она, прижимаясь к моей груди. — Прости. Если бы я знала, что ты будешь сомневаться в нас, я бы старалась сильнее. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя так, потому что, когда это касается тебя и меня... Не может быть никаких сомнений, Ной. Я хочу состариться вместе с тобой и нарожать кучу детишек. Этих семнадцати лет мне и близко не хватило. Но как бы то ни было, то, что ты сейчас здесь, я в твоих объятиях, заставляет меня чувствовать, что все будет хорошо, что все это дерьмо в школе даже не имеет значения, потому что, в конце концов, я так многого жду с тобой.

— Еще десять месяцев, Зо. Еще десять месяцев, и ты будешь со мной в Калифорнийском университете.

Она кивает, и после того, как я держал ее в своих объятиях последний час, ее губы, наконец, опускаются на мои, и с этим единственным поцелуем все мои страхи исчезают. Несмотря ни на что, в конце концов, у нее есть я, а у меня есть она. А с такой чертовски