Любовь твою верну - Зарина Цурик
Стася задумчиво постучала пальцем по подбородку.
— Вот именно: какая разница? Но вопрос в другом, Вася. Ты бы хотела, чтобы это было? Я ни на что не намекаю, но ты уже четыре года сидишь в своей раковине. Ты не выходишь в свет, не заводишь отношений. Может, это твой шанс просто развеяться? Закрутить какой-нибудь жаркий, безрассудный роман. Это бы и твоей работе помогло. Кто будет писать про «горячих боссов», если автор забыла, как выглядит мужской пресс вблизи?
Стася говорила мягко, но в ее голосе звучала твердость.
— Тебе нужен опыт, Васька. Ты же яркая! Вчера ты была живой, понимаешь? Да, ты творила дичь, но ты горела. Обычно тебя из дома не вытащить, сидишь, улыбаешься в монитор и всё. Может, пора дать себе волю и посмотреть, что будет?
Василиса молчала. Она и сама это понимала. Последние четыре года она работала на пониженных оборотах. Хотя кого она обманывает? Последние десять лет.
Может быть, поэтому она и начала писать романы? Потому что в реальной жизни ей не хватало тех эмоций, которые она выплескивала на бумагу. Она проживала жизни своих героинь — страстные, полные риска и чувств, которых у нее самой, казалось, никогда не будет. Ведь она, «взрослая и серьезная». У нее дочь, бывший муж, графики, ответственность.
Влюбиться в мужчину, который когда-то разбил тебе сердце, — это не просто безрассудно. Это глупо. Любовь — удел молодых, так ведь говорят? Разве у ее мамы или бабушки в этом возрасте были такие же искры в глазах?
Но Стас... странным образом нравился ей так же сильно, как и в юности. В нем сохранился тот драйв, та дерзкая уверенность, которые заряжали ее. Рядом с ним ей снова было восемнадцать, и казалось, что вся жизнь впереди.
А может, она и правда еще впереди?
Забрав одежду из сушилки, Василиса попрощалась с подругой и поехала домой. Одиночество в квартире больше не тяготило ее. Она позвонила дочери, проболтала с ней два часа, смеясь над какими-то пустяками. А когда в доме снова воцарилась тишина, ее накрыло.
Эту волну невозможно было остановить. Она неслась из самой глубины души к кончикам пальцев.
Василиса открыла ноутбук. Белый лист светился, маня к себе. Её новый роман начался не с плана и не с завязки. Он начался с него. Стас стал её главным героем. Она писала всю ночь, до боли в запястьях, в точности описывая каждый его взгляд, каждую полуулыбку и ту странную дрожь, которая пробегала по её телу от его случайных прикосновений.
В ту ночь она не просто писала книгу. Она наконец-то начала писать свою жизнь.
Глава 10
После сокрушительного провала, наступило затишье. Лучшее лекарство для писателя — сублимация. За несколько дней Вася написала столько текста, на что в обычном состоянии у неё ушли бы месяцы. Она писала яростно, вдохновенно, выплескивая на виртуальную бумагу все: и обиду, и те странные искры, что проскакивали между ней и Стасом.
Результат превзошел ожидания. Новый роман «взлетел». Читательницы в комментариях захлебывались от восторга, а вишенкой на торте стал отзыв от AnPink, её недавнего критика.
«Живо. Остро. Описание чувств в моменте вау, просто мурашки по коже. Браво»
Василиса откинулась на спинку кресла и блаженно зажмурилась. Это была не просто победа, это был триумф. За эти дни она почти вычеркнула Стаса из своей головы. Точнее, аккуратно «пересадила» его в текст, превратив реального наглого красавчика в идеального книжного героя. В тексте он был под контролем. В тексте она могла поставить точку там, где хотела.
К вечеру она почувствовала, что наконец-то свободна. Фантомные боли в области сердца утихли. Ровно до того момента, как зазвонил телефон.
— Доставка цветов для Василисы? — бодрый голос курьера ворвался в ее тихий вечер. — От Стаса Дурова. Назовите адрес, я буду через пятнадцать минут.
Вася замерла. Секундная борьба между гордостью и чисто женским любопытством закончилась в пользу последнего. Она назвала адрес.
Через четверть часа в ее руках оказался букет пионов. Они были огромными, тяжелыми и пахли так, будто в комнату ворвался май. Нежно-розовые, румяные, как щеки после мороза, они едва помещались в раковине, куда Вася их временно поставила, пока судорожно искала самую большую вазу.
В самой гуще лепестков обнаружилась записка. Почерк был мужской, размашистый и чертовски уверенный: «Ты и я. Сегодня. У меня на ледовой арене. 18:30. Не опаздывай, Вася».
Василиса трижды перечитала записку. Улыбка сама собой расползлась по ее лицу, но она тут же заставила себя ее сдержать.
— На ледовой арене? — фыркнула она, отправляя бумажку в мусорное ведро. — Дуров, с твоими замашками альфа-самца. Не сегодня.
Вместо катка Василиса выбрала торговый центр. Ей отчаянно хотелось чего-то приземленного, уютного и полностью подконтрольного. Свидание с отделом «Товары для дома» — что может быть безопаснее?
Под бодрую попсу, доносившуюся из динамиков торгового центра, она бродила между стеллажами. В ее корзину отправлялись тарелочки неправильной формы, изящные бокалы, звеневшие, как первый лед, и всякие милые безделушки. Она наслаждалась процессом: трогала керамику, выбирала между «пыльной розой» и «глубоким серым». В 18:30, когда она должна была зашнуровать коньки под присмотром Стаса, Вася с гордым видом расплачивалась за гору посуды.
На выходе из магазина она врезалась в кого-то, нагруженная пакетами так, что едва видела дорогу.
— Ой, простите!.. — начала она и осеклась.
Перед ней стояла Таня. Та самая Таня. Прошлое, которое Вася так долго пыталась забыть, материализовалось в виде стройной девушки с кучей брендовых пакетов. Они обе застыли. В воздухе запахло неловкостью и старыми обидами.
Таня явно хотела сбежать, ее взгляд лихорадочно искал путь к отступлению. Но Василиса, сама того не ожидая, окликнула ее.
— Таня, подожди!
Та неохотно обернулась. Вася сделала глубокий вдох, чувствуя, как тяжелые пакеты оттягивают руки.
— Извини за тот вечер. Ну, когда мы виделись в последний раз. Это... это было лишним. Столько лет прошло. Ты замужем, все изменилось. Я больше не виню тебя в той измене. Серьезно.
Таня моргнула, и выражение страха на ее лице сменилось мягким, почти виноватым.
— Спасибо, Вася, — тихо ответила она. — Я тоже... Прости меня. Я не должна была приходить на тот день рождения. Я тогда совсем не умела пить, до сих пор не могу вспомнить, что было той ночью. Мы напились в стельку, и все вышло так глупо... Я каждый день об
