Пепел после тебя - Кира Сорока
Он: Нет, пока не готов. Так где ты?
Я: Хочешь встретиться?
Он: Может быть. Где тебя найти?
— Алина, всё нормально? — ко мне подходит Рома, протягивает бутылку воды. — Хочешь?
— Да, спасибо.
Убираю телефон в рюкзак и жадно припадаю к горлышку. Пить, и правда, очень хочется. Закрутив крышку, возвращаю бутылку Роме, но парень роняет её. Мы оба резко наклоняемся, чтобы поднять бутылку с пола, и сталкиваемся лбами. Я теряю равновесие и начинаю падать. Рома подхватывает меня за талию.
— Воу... Держу-держу!
Оба трём многострадальные лбы и улыбаемся друг другу.
— Я тебе водички принёс, а ты меня покалечила... — смеётся он. — Посмотри, шишка будет.
Взяв мою руку, прикладывает её к своему лбу. Ощупываю это место — вроде всё в порядке, никакой шишки не видно. А Рома тем временем проверяет мой лоб. Потом его пальцы скользят по щеке, а глаза проникновенно смотрят в мои. Словно он собирается меня поцеловать.
Вздрогнув, я пытаюсь выпутаться из какого-то непонятного мо́рока, совершенно не понимая, почему нахожусь в объятьях почти голого парня, и почему он трогает моё лицо.
— Всё нормально, — успокаивающе шепчет Рома. — Ты модель, Алина. И ты демонстрируешь лишь одежду, а не своё тело. То, что под одеждой, не имеет значения. Забудь о смущении и стыде. Покажи лишь бренд. Выгодно покажи. Думай лишь о шмотках, и тогда будет проще. Думай обо мне, как об инструменте, чтобы выгодно себя показать. Я в какой-то степени тоже вещь, Алина.
Сбоку от нас слышится щёлканье камеры, а потом раздаётся довольный голос Роберта:
— Ну вот и отлично! Спасибо, Рома. А теперь давайте продолжим.
Рома подмигивает мне и наконец-то отпускает. А я с трудом поднимаю упавшую челюсть.
Это что, он сейчас раскрепостить меня пытался?
Мы вновь позируем. Размышляю над тем, что сказал Рома.
Сейчас я просто демонстрирую вещи. Плевать на то, что под ними. Рома лишь инструмент.
Теперь я действительно чувствую себя менее скованной и не шарахаюсь от парня, когда мы время от времени соприкасаемся телами.
Вся съёмочная группа аплодирует нам в конце.
— Пойдём, угощу тебя мороженым, — с добродушной улыбкой говорит Рома.
Как и в прошлый раз, Роберт расплачивается со мной наличкой, и мы уходим из магазина. В этом же торговом центре устраиваемся за столиком в кафе-мороженом. Заказ приносят довольно быстро. У меня шарик малинового с маршмеллоу, а Рома взял три шоколадных шарика, густо политых сиропом.
— Давно ты работаешь с Робертом?
— Давно, — кивает Рома. — Можно сказать, с детства. Начинал с бренда «Малышок».
Парень заразительно смеётся, и я не могу не ответить тем же.
— Малышок? Ты серьёзно? Сколько тебе было?
— Пять. Моя мама таскала меня по всяким агентам и наконец нам попался Роберт.
— Вот это у тебя опыт!.. — я почти присвистываю.
Рома пожимает плечами.
— Работа непыльная, на жизнь хватает. Что ещё нужно?
— Сколько тебе сейчас?
— Девятнадцать.
— Учишься?
— Угу.
Чуть позже Рома показывает мне фотку своей девушки. Она шикарная. Но не модель. Учится на медика.
Домой я возвращаюсь в хорошем настроении. Звоню отцу, но он недоступен... Мы с бабушкой ужинаем, потом она идёт смотреть свои турецкие сериалы.
Плотно прикрываю дверь в её комнату, потому что телек орёт так, что собственных мыслей не слышно. Сев за компьютер, открываю вкладку ВК. От Егора есть сообщение.
Он: Я видел фото в общем чате. У тебя есть брат?
Я: Ты есть в общем чате? Странно... Не нашла там тебя.
Ухмыляюсь, глядя в экран. Коршунов всё время ставит меня в тупик своими вопросами. Я тоже так могу.
Он: Вернёмся к проекту. Открой его.
Открываю.
Я: Готово.
Он: Мы говорили о ненависти, помнишь?
Я: Да.
Он: Так вот, ненависть — это продукт любви, а не наоборот. Ненависть может родиться из любви. А вот любовь из неё родиться не может.
Я: То есть утверждение «от ненависти до любви один шаг» ошибочное, по-твоему?
Он: Да.
Но я с ним не согласна. Прекрасно помню, как мы с Грозом друг друга ненавидели. Как он постоянно цеплял меня, и от этого я ненавидела его ещё больше. А потом... Ненависть растаяла, а ей на смену пришла любовь.
Я: Нет, я не согласна. У меня было именно так: от ненависти к любви.
Он: Ммм... Как интересно! Тогда я хотел бы услышать твою историю. Попробуй меня переубедить, Алина.
Глава 8
Гроз
Нервно барабаня по столешнице, не свожу взгляда с нашей переписки. Алина что-то печатает... И печатает, и печатает... Возникающие время от времени паузы говорят о том, что она, скорее всего, пишет — и стирает написанное, а потом опять пишет и стирает...
В конце концов от неё приходит следующее: «Поговорим о проекте, Егор. Если хочешь, мы запишем твою теорию. Но тебе нужно её объяснить».
Твою ж мать!
Почему так сложно-то с тобой, мышка? Почему бы просто не написать мне, что ты ненавидела парня, а потом полюбила его?! ПОЛЮБИЛА!
Но ведь Алина такая же лживая, как и все вокруг. Почему я должен ей верить? И почему я думаю, что речь шла обо мне? Мало ли кого ещё она могла любить...
Чёрт, чёрт, чёрт!
Хочется что-нибудь сломать. Но сидящий на коленях Чёрный мешает мне выплеснуть дерьмо. В итоге я стучу пальцами по клаве, набирая ответ.
Я: Из ненависти не может родиться любовь. Точка. Если парень кого-то ненавидит, то он будет делать это вечно. А вот если он ведёт себя как кусок дерьма и просто пытается создать впечатление того, что ненавидит — значит, он влюблён по уши, и его ненависть — лишь спектакль.
Отправляю.
Меня потряхивает. Недовольный кот спрыгивает с моих ног. Сверлю глазами экран.
Давай же, мышь! Я перед тобой раскрылся. Твоя очередь!
Она: Интересное рассуждение.
Бл*ть! И это всё?
Она: Я сейчас запишу всё, что мы имеем, и скину тебе.
После чего становится офлайн.
Выругавшись, открываю чёртов сайт «Модиуса» и снова разглядываю её фотки. Уже не знаю, в который раз. Она красивая... Очень. Красивее всех остальных моделей. Так хочется её обнять...
Так хочется её послать!
И не знаю, чего хочется больше. Кажется, я с ума схожу.
Через полчаса Алина присылает мне файл с нашим проектом. Но это всё ещё набросок, проект не завершён. И мы так и не ответили на главный вопрос: что такое любовь для старшеклассников — похоть или романтическое чувство? Видимо, нам придётся разобраться с этим при личной встрече. Она случится даже раньше
