Клятва дьявола - М. Джеймс

— Пока не за что. Нам ещё нужно…

Меня прерывает звук двигателей — несколько машин подъезжают все ближе. Хлопают двери. Голоса выкрикивают приказы.

Мы со Светланой замираем, наши взгляды встречаются. Её страх отражает мой собственный, и я вижу, как на её лице отражается вопрос, который мы оба задаём себе.

Это спасение? Или это смерть?

ГЛАВА 29

ИЛЬЯ

Мужчина плачет, кровь и слёзы смешиваются на его лице, капая на бетонный пол подвала. Он был нашим источником, а теперь он мертвец, который, к счастью, всё ещё дышит.

Это он виноват в том, что Мара у Сергея. И этого я не прощу, даже если он попытается искупить свою вину, предоставив мне нужную информацию.

Прямо сейчас он — выход для моего насилия, и, чёрт возьми, мне это нужно.

Я бью его снова, костяшки пальцев разбиваются о его зубы. Боль отрезвляет меня, не даёт окончательно сойти с ума. Если я позволю себе осознать весь ужас произошедшего, то потеряю остатки рассудка.

Чувство прокатывается по моему телу, вызывая дрожь удовлетворения. Я хочу, чтобы этот человек умер. Я хочу, чтобы Мара была здесь. Я хочу прижаться к ней, испачканной кровью, чтобы почувствовать её тепло и знать, что она жива, что она всё ещё моя.

— Пожалуйста, — задыхается мужчина, сплёвывая кровь. — Пожалуйста, я ничего не знаю...

— Ты лжёшь. — Мой голос спокоен, почти безразличен. Казимир стоит в углу и наблюдает, готовый помочь, если понадобится. Но мы оба знаем, что я не остановлюсь, пока не получу то, что мне нужно. — Ты знаешь, куда её увёз Сергей. Ты знаешь, где он её держит.

— Клянусь, я не...

Я хватаю плоскогубцы со стола рядом с собой. Глаза мужчины расширяются, он начинает вырываться из пут, но его держит на месте Алексей, заменивший Дмитрия.

— У тебя десять пальцев, — говорю я, рассматривая плоскогубцы. — Начнём с них. Потом пальцы на ногах. А потом я придумаю что-нибудь ещё. — Я встречаюсь с ним взглядом и позволяю ему увидеть всё, что читается в моём взгляде: ярость и отчаяние, абсолютную уверенность в том, что я сделаю всё, что потребуется. — Как думаешь, сколько у тебя останется пальцев, прежде чем ты скажешь мне то, что я хочу знать?

— Пожалуйста…

Я хватаю мужчину за левую руку, разгибаю его пальцы и приставляю плоскогубцы к мизинцу.

— Стой! — Кричит он. — Стой, стой, пожалуйста...

— Где она?

— На складе! На старом складе в Челси! — Слова слетают с его губ в спешке, в отчаянии. — Сергей использует его как перевалочный пункт. Они у него там, обе, он собирается...

— Что собирается? — Я сжимаю плоскогубцы, но не сильно, чтобы он почувствовал.

— Заставит тебя выбирать! Он заставит тебя выбирать, кто из них выживет, покажет всем, что ты слабак... — Мужчина рыдает, от былой преданности не осталось и следа. — Пожалуйста, это всё, что я знаю, клянусь могилой матери...

Замешательство пробивается сквозь мой гнев.

— Выбирать между кем? — Рычу я, и он смотрит на меня испуганными глазами.

— Твоей... твоей невестой. И другой.

Светлана, понимаю я и громко ругаюсь на русском. Сергей, должно быть, не знал, что помолвка не состоялась и договор расторгнут. Они у него обе, и хотя для меня это ничего не меняет — я бы сделал что угодно и пожертвовал кем угодно, чтобы спасти Мару, ситуация становится ещё более запутанной.

Я отпускаю его палец и отступаю на шаг, уже просчитывая возможные варианты. Я знаю это место — оно изолированное, и его легко оборонять. Сергей сделал хороший выбор.

Но недостаточно хороший.

— Казимир, — говорю я, не сводя глаз с плачущего мужчины передо мной. — Собери всех. Полная экипировка, тяжёлое вооружение. Мне нужны наши лучшие люди, все, кому мы можем полностью доверять.

— Уже сделано. Они ждут наверху.

Конечно, ждут. Казимир знает меня достаточно хорошо, чтобы предвидеть, что мне нужно, прежде чем я попрошу об этом.

Я изучаю разбитое лицо плачущего мужчины. Он сказал мне всё, что мне нужно было знать, но ярость во мне не утихла. Во всяком случае, она разрослась, подпитываемая образом Мары на том складе, напуганной, раненой и ждущей, что я её спасу.

Ждущей, что я подведу её, как подвёл Катю.

— Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал? — Спрашивает Алексей.

Я не утруждаю себя ответом. Я просто достаю охотничий нож из кобуры и наклоняюсь вперёд, проводя лезвием по его горлу, пока он умоляет меня остановиться, пока его крики не сменяются предсмертным хрипом.

Я убью любого, кто встанет между мной и ней. Любого, кто меня предаст. Любого, кто меня подведёт.

Я верну её, чего бы мне это ни стоило.

Даже если потом мне снова придётся её отпустить.

* * *

Дорога до склада занимает сорок пять минут, но кажется, что мы едем несколько часов. Я еду в первой машине вместе с Казимиром, за нами следуют ещё четыре внедорожника, в каждом из которых сидят вооружённые люди, уже не раз доказавшие свою преданность.

Мы ещё раз проговариваем план, хотя каждый знает свою роль. Мы займём точки входа — главный вход, погрузочную платформу и боковую дверь, которая, скорее всего, охраняется не так тщательно. Казимир возьмёт на себя погрузочную платформу, Алексей — боковой вход. Я иду в авангарде с четырьмя бойцами, отвлекая внимание, пока остальные обходят с фланга.

— Сергей будет нас ждать, — говорит Казимир, проверяя оружие. — Он расставил людей, и они ждут.

— Я знаю.

— Скорее всего, он будет ждать нас вместе с женщинами. Он сделает всё, чтобы мы не смогли добраться до них, не причинив вреда.

— Я знаю. — Я стискиваю зубы. — Вот почему мы уничтожим его людей и доберёмся до него, где бы он там ни прятался. Мы подберёмся поближе, мы сокрушим их численностью и скоростью. Без колебаний, без пощады.

— А если он уже причинил им вред?

От этого вопроса у меня на мгновение всё перед глазами затуманивается. Я заставляю себя дышать, думать тактически, а не эмоционально.

— Это не имеет значения. Он так или иначе умрёт. От того, в каком состоянии Мара, зависит, насколько медленно мы будем действовать.

Казимир кивает, довольный ответом.

Когда мы приезжаем, в заброшенной части района темно и безлюдно, как я и ожидал. Мы паркуемся в нескольких кварталах и идём пешком, стараясь не шуметь. Впереди виднеется склад — массивное здание из гофрированного металла с выбитыми окнами, окружённое сетчатым забором, в котором больше ржавчины, чем стали.

Я вижу, что вокруг него кто-то ходит. Сергей даже не