Я тебя не хочу - Елена Тодорова
— Одевайся быстрее, Дима, — командует Лия в конце концов.
Выхватив из аварийного чемодана первую попавшуюся вещь, швыряет ее мне в лицо и бежит к передней части машины, чтобы занять пассажирское место. Я натягиваю футболку, закрываю багажник и без особой спешки следую к водительскому.
Не глядя на Фиалку, завожу мотор и вливаюсь в транспортный поток.
— Твоя бабка пересмотрела «Сверхъестественное»? — толкаю с угрюмостью, за которой прячу долбаное трепыхание всех, сука, жизненно важных систем.
— Нет… Ясмин реально обладает некоторыми силами, — бубнит Ли. — Хм… И эти силы уверяют ее, что ты — часть зла. В общем, нам надо придумать, как убедить ее, что ты не представляешь опасности. Иначе труба.
— Убедить? — переспрашиваю сердито. — У меня нет привычки метать бисер перед умалишенными.
— Ди-ма, — тянет Фиалка возмущенно. — Это моя бабушка! Я не потерплю, если ты будешь говорить о ней плохо, — предупреждая, разительно набирает оборотов.
— То есть… Она хлестанула мне в бубен помоями, огрела распятьем и избила метлой, а я должен молчать? Так ты считаешь?! — уточняю я, порыкивая.
— То были не помои, — отражает Шмидт с преступным спокойствием. — Всего-то отвар на защиту дома. Мм-м… Из ядовитых растений.
— Всего-то???
— Просто забудь, — отмахивается, зевая. — Если жидкость не попала на слизистую, все будет нормально. Ну а если бы попала, мы бы уже это поняли.
— Чего, блядь? — выдаю я, свирепо вцепляясь в рулевое колесо. — Нет, подожди, Шмидт. Подожди. Давай проясним! Потому как меня, блядь, поражает твое отношение! Тебе совсем на меня срать, что ли?!
— Вовсе нет, — заявляет она, но тон при этом не меняется.
Отрываюсь от дороги, чтобы лицезреть ее пофигизм воочию.
И в тот миг, когда мне кажется, будто я все еще в ахуе от знакомства с верховной, мать вашу, ведьмой и бесконечно зол на безразличие самой Фиалки, все эти эмоции и чувства куда-то, на хрен, исчезают. Потому что я, блядь, подвисаю на полуголом теле своей зазнобы.
В животе тотчас разжигается кострище. От него с искрами по всему телу рассыпаются мощные энергетические разряды.
— На дорогу смотри, Дим, — напоминает Шмидт, ныряя головой в какую-то вещь. — Я не хочу разбиться.
— Тебе следовало об этом подумать прежде, чем начать у меня в машине раздеваться, — хриплю, тяжело дыша и несколько раз к ряду сглатывая активно выделяющуюся слюну.
— Там, куда мы едем, нужно быть в платье.
— Там, куда мы едем? — протягиваю я слегка ошарашено.
— Угу.
— И куда же мы едем, Ли?
Она улыбается.
И знаете что? Куда бы мы ни ехали, это, мать вашу, лучший момент за весь сегодняшний день. Мое гребаное сердце растекается, словно желток глазуньи, который лишь слегка поддели кончиком вилки.
— На свадьбу, Дима. Мы едем на свадьбу.
В моем рту резко пересыхает.
— Мм-м… Что?
— Не волнуйся. Тебя там никто не узнает.
[1] Здесь: медичка — медпункт.
[2] Молитва Святого Бенедикта.
[3] Триптих — произведение искусства, состоящее из трех частей: барельефов, картин, икон, статуй и других, объединенных общей идеей. Работа разделяется на три секции или резные панели, которые размещаются рядом.
56
Сорян, все совпадения случайны.
© Дмитрий Фильфиневич
— Че за долина, Шмидт? — брюзжу я, не отрывая взгляда от шагающих впереди меня стройных ножек. Белеют в темноте, хотя кожа у моей служанки оливковая. Воспаляя сознание, удерживают барское внимание. Мелькает даже мысль свалить девчонку в траву. Интересно, сольется ли ее зеленое платье с ландшафтом? Блядь… Знаю же, что нет. Одежонка ведьмы, будто с расчетом, ярче. Настолько, что светит в ночи, как стяг. Останавливает то, что местность по виду ближе к свалке, чем к девственной прерии, чтобы предаваться здесь безумной страсти. — Не, ну че за ебаная долина, а? — рычу, то и дело спотыкаясь о мусор, но не прекращая идти.
Служанка, оглядываясь, хихикает. Какой там прекращать? Манит дальше.
— Это сонная лощина, Дим! — заявляет, как обычно, измываясь.
Похрен. Мне нравится, как она смеется.
Но я, безусловно, держу фасон.
— Забавно — просто пиздец, Шмидт, — цежу раздраженно. — Этому гребаному дню только всадника без головы не хватает!
— Хм… — выдает Лия, вновь оборачиваясь. Ума не приложу, как она, столько отвлекаясь, держит курс. У меня от каждого ее взгляда за грудиной трещотка гремит. Пялюсь на нее, словно с бодуна. — А ты не так уж безнадежен, Люцифер. Знаешь легенду о сонной лощине! Браво!
— То, что богатые тупые — миф, знаешь? — отражаю с сарказмом.
— Оу, ну ты так уж сильно не зазнавайся! Все мифы, которые помогают нам, бедным, жить, мы развеивать не будем.
На это заявление я не реагирую. Оторвавшись от ног ведьмы, отвлекаюсь на то, что вызывает в сознании мгновенный дестрой.
— Блядь… Мои туфли… Мои, сука, туфли… — шиплю задушенно.
Шмидт проявляет фальшивое участие:
— Господи, что с ними?
Только мне не до шуток.
— Все в пылищи! — негодую я. — Есть салфетки?
— Эм-м… Нет, — отвечая, служанка притормаживает, чтобы встать со мной в одну линию. Скользнув рукой в мою ладонь, как-то очень тихо и проникновенно шелестит: — Забудь ты о них, Дима.
Вероятно, это тоже какое-то заклинание с применением боевых колдовских тактик, потому что я реально отрываюсь от проблем, которые обычно стопорят жизнь.
Сжимая тонкую кисть Фиалки, не впервые отмечаю, какая она хрупкая. Но впервые задумываюсь, что должен быть с ней осторожнее.
Черт… Эта игра уводит куда-то не туда.
На повышенных температурах я размякаю. По венам течет не кровь, а раскаленная тягучка.
Служанка снова в моей корзине. Я так хочу приобрести ее, что готов разбиться в лепешку. Блядь, по сути — уже расшибаюсь. Мечты, как подушки безопасности, выстреливают. Сука, о какой безопасности речь, когда мне сминает фасад?
С хмурой рожей нежно глажу пальцы ведьмы.
Нежно. Глажу. Пальцы. Ведьмы.
Нежно.
Вот вам и уля-ля. Приплыли.
— Мы на месте, — изрекает Шмидт, вынуждая меня застыть в удивлении. Указывая на высокий забор, служанка уточняет: — Входить будем через эту дыру. Как думаешь, просунешь свои габариты?
— Чего? — охреневаю люто. — Че ты паришь, Ли? Какая дыра? Причем здесь свадьба?!
— Господи, Владыка… — вздыхает, словно вся эта суета чиста, как божья роса, и только я один здесь туплю. — Ты музыку не слышишь, что ли? Там свадьба, — указывая рукой в злоебучий забор, глазами транслирует бегущую строку с восклицанием «Эврика!».
— Окей, — скриплю я, напряженно двигая челюстями. — Сформулирую вопрос иначе: какого хера мы врываемся на тусу, — тут я, конечно же, иронизирую, ибо музыка — отстой, — через какую-то, мать твою, дыру?
— Потому что у нас
