Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо
– Ну как там… все? – спросила она, усаживаясь и берясь за штопор.
Мэрилин вздохнула:
– Как там все… Они в порядке. Мы в порядке. Твои сестры – с ними без изменений. Лиза несколько… измождена. Ну да ты знаешь, каково носить… – Мэрилин осеклась, виновато взглянула на Венди. – Джона почти освоился. Он очень славный. Потрясающая жизнестойкость у мальчика, не находишь?
Венди тянула вино мелкими глотками. И молчала.
– Милая, между тобой и Вайолет… все в порядке?
– Угу, – промычала Венди. Так Джона мог бы ответить.
– Просто, по-моему, последние месяцы были… достаточно тяжелы. Для вас обеих. Кроме того, я заметила… Впрочем, не знаю. Может, показалось.
– Я лично в норме. Насчет Вайолет – я не телепат.
– Мы с тобой это толком не обсуждали. – Мэрилин тщательно подбирала слова. – Я о том… событии. То есть нет. Это не событие, раз процесс шел почти год. Короче, я говорю о периоде, когда Вайолет жила у тебя.
– Пришли, увидели, победили, – бросила Венди с деланой беззаботностью, даром что дело пахло допросом, и это ее здорово нервировало. – Господи, мам, что еще ты хочешь знать? Вайолет залетела. Вайолет родила. Ребенка усыновили. Вайолет с пугающей быстротой вернулась в свою прежнюю ипостась – иначе говоря, стала автоматом, роботом. Поступила на юрфак. Конец сюжета.
Разумеется, никакой это был не конец. Все только началось, в том числе и для Венди с Вайолет.
– Хоть режь, не понимаю, почему ты не позвонила мне. Почему ни тебе, ни Вайолет в голову не пришла простая мысль: что вы обе эмоционально не дозрели до столь судьбоносного решения.
– Ну мам! Тебе самой было примерно столько же лет, когда ты нас родила, – напомнила Венди.
– В общем, да, конечно. Только я… Тогда времена были другие, Венди, и со мной был твой папа, а кроме того, мы хотели детей. И то обстоятельство, что я забеременела тобой чуточку раньше, чем…
– Господи, мама! Неужели я у вас незапланированная? – Венди закатила глаза. – Я в шоке. Ты никогда об этом не говорила.
– Венди, доченька, я же вовсе не то имела в виду.
– Мы с Вайолет – сестры, мама. По-моему, это самое внятное объяснение. Другого у меня просто нет. Хотя тебе все равно не понять.
Мэрилин рассмеялась:
– Ну, Венди, это перебор. Я четырех дочерей родила и вырастила – и я же не понимаю насчет сестринства?
Венди пожала плечами:
– Мне и самой странно, да только факт остается фактом.
Мэрилин, секунду подумав, решила тему не развивать:
– Ну а сама ты как, Венди? Столь же безнадежно потерянной себя чувствуешь, что и остальные?
Фраза вполне могла считаться замысловатым комплиментом. Венди, с ее двухуровневыми апартаментами, вдовством и готовыми блюдами из пафосного супермаркета органических продуктов, и впрямь оказалась устроена куда лучше сестер. Сказано же: это способ выживания. Мэрилин откинулась на спинку стула, закрыла глаза, определенно не слишком желая получить ответ. Красота матери в очередной раз потрясла Венди. Почему, ну почему впечатление, будто это у нее не морщины, а просто она без умолку смеется? Каким чудом в волосах – отродясь не крашенных, задешево постриженных – до сих пор остался блеск рождественской золотой мишуры?
– Все по-старому. Как обычно, твоя старшая дочь лидирует в марафоне источников разочарования.
– Меня ты никогда не разочаровывала, – наконец выдавила Мэрилин. – Тебе не повезло, о чем я очень сожалею. Я бы желала для тебя лучшей доли. Но насчет разочарования ты ошибаешься. Не было его.
– Рассказывай!
– Ты меня для покаяния сюда пригласила? Могла бы и предупредить.
– Вот и всегда ты так. Выдаешь что-нибудь этакое о себе, на откровенность вызываешь, а стоит мне откликнуться – снова закрываешься.
– Ты, наверно, пошутила, Венди. Какая же это откровенность?
– Что делать, если на другую я не способна?
– Это у тебя от отца. – Мэрилин вздохнула. – Венди, дорогая, извини, что твои редкие и внезапные откровения застают меня в полный расплох…
– Господи, мам! Расплох полным или еще каким быть не может, это слово слитно пишется. Ты же на филфаке училась, целых три курса одолела, пока я не родилась и не разрушила твою жизнь.
– Ничего подобного, Венди. Ты мою жизнь не разрушала.
– Да ладно. Я же знаю. Не возражаешь, если я закурю?
– Нет. В смысле, конечно, возражаю. Не обращай внимания. Кури и выдыхай мне в лицо. Я питаю преступную слабость к сигаретному дыму.
Венди затянулась и выдохнула в сторону.
– Я спросила, потому что интересуюсь твоей жизнью, Венди. Слышишь? Я серьезно!
– Извини, не распознала искренней заинтересованности. Наверно, потому, что впервые сталкиваюсь с таковой в твоем исполнении.
– Ты приводила меня в восторг, Венди. Ты и твои сестры. Вы все четверо восхитительны и неповторимы. Дороже вас у меня никого и ничего не было и нет.
– Ты хотела сказать, – заново наполнила бокалы Венди, – что восхищаешься только теми из нас, чьи успехи очевидны и вписываются в общепринятую систему ценностей. Лиза получила ученую степень. Грейси мы будем умиляться, пока ей сороковник не стукнет. Как же – младшенькая! Вечное дитя, восторг по умолчанию. Вайолет вообще многодетная мать.
– Я обожаю мальчиков Вайолет, однако, надеюсь, ни одна из вас никогда не ощущала давления… То есть, кажется, я ни разу не дала понять, не намекнула даже, что Вайолет в моих глазах имеет больше прав на любовь.
– Да? А кто, блин, ведет себя с ней, будто она Пречистая Дева?
– У Вайолет тонкая нервная организация, – выдала Мэрилин, чем потрясла Венди, – фраза прозвучала как давняя заготовка. – Поэтому с ней надо обращаться деликатно.
– Чушь собачья!
– Из девочек ты, Венди, самая сильная, самая стойкая. Знаю, не следует говорить такое вслух…
– Однако же говоришь.
Впрочем, в голосе дочери Мэрилин уловила заинтригованность.
– Может, я тебя недостаточно баловала и ласкала…
Венди фыркнула.
– Да, пожалуй. Определенно, так и было. Каюсь. Но разве в итоге недостаток баловства не пошел тебе на пользу? Получается, я научила тебя, как… как гнуться, но не ломаться. Как быть самодостаточной.
– Если даже и так, это у тебя случайно вышло.
– Потому что у отцов и матерей абсолютно все выходит случайно.
– И я бы про это знала, если бы состоялась как мать.
Фраза кольнула Мэрилин на физическом уровне.
– Ты бы про это знала, если бы обстоятельства в твоей жизни складывались так, как им следовало. И как ты того заслуживаешь.
– А Бог куда смотрит? – съязвила Венди. – Мне казалось, Бог должен каждому
