Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо
И они после такого – образец для подражания? Ну да. Пусть лучше у девочек отпечатается в сознании эта поведенческая модель, чем та, которую задали Мэрилин ее собственные родители. Может, Грейси уже что-то такое впитала, недаром ведь она минуты не продержится без физического контакта с матерью; вот и сейчас врастает пальчиками в голени Мэрилин, словно маленький ленивец. Наклониться, погладить крошку-выпускницу по головке (из темного пушка Лизой сооружены тонюсенькие французские косички). Успокоиться. За Мэрилин в данной ситуации вина только одна – ее неугасающее влечение к мужу. И в отличие от прочих ее несовершенств это конкретное полностью безобидно; по крайней мере, кажется таковым.
Новости Эн-пи-эр[103] превратились в белый шум, Грейси снова занялась раскраской – и Мэрилин осталась наедине со своими мыслями, с глухим зудом между ног.
– Мам!
Мэрилин вздрогнула, просыпаясь. Подняла припухшие веки. Она давно уже дремала над книгой.
На пороге стояла Венди. Ждать, когда явится домой старшая дочь, Мэрилин себя отучила. Этого требовал организм. Грейси висла на ней днем, а ночью спала беспокойно. Физиологическая потребность в сне перемогла тревогу за Венди. Дэвид был на ночном дежурстве. Мэрилин все удерживала палец меж страниц захлопнутой книги. Вот почему при Венди она пытается – причем бессознательно – прикидываться занятой? Неужели обычной ее нагрузки мало? Мэрилин подвинулась к изголовью, села прямее:
– Что случилось?
– Можно войти? – спросила Венди.
Искра, еле тлевшая в сердце, от этого вопроса полыхнула, на сотую долю секунды вызвала острую боль, в которой Мэрилин безошибочно распознала любовь, точнее, особую ее разновидность – мучительную, забирающую силы, безответную.
– Конечно, можно, солнышко.
Венди снова удивила ее – забралась на постель, на место Дэвида. Даже попыталась свернуться калачиком. По крайней мере, ссутулила плечи и натянула одеяло до колен. От нее пахло пивом и жжеными листьями – будто вечер она провела у костра.
– Скажи, мам, было у тебя чувство, что ты гораздо старше своих ровесников? Когда ничего общего с ними иметь не хочешь, а хочешь общаться с людьми, которые… которые себя ведут на тот возраст, на какой ты себя ощущаешь?
Мэрилин отложила книгу:
– У меня? Еще бы. Конечно, было. Что-то случилось?
Внезапная тяжесть на плече – это Венди к ней прильнула.
– Просто вечер выдался паршивый, мам.
Теперь Мэрилин уловила в дыхании дочери еще и запах крепкого алкоголя – характерную тошнотворную сладость, как у стариков – бездомных, опустившихся, употребляющих за неимением виски ополаскиватели для полости рта. Решение оформилось мгновенно: не допытываться, где Венди набралась; разговор подождет до утра. Лучше обнять старшую дочь, ведь несколько лет Мэрилин не была так близка с Венди.
– Какая жалость!
И другие дочери, и муж услышали бы от Мэрилин то же самое, но в данном случае имела место настоящая жалость – к самой Венди, из-за нелепой ее жизни, которую непонятно как исправить.
– Прости, – сказала Венди.
Попросила прощения впервые с тех пор, когда из ее крохотного ротика, в котором почти постоянно пребывал пальчик, вырывалось младенческое маловнятное «Пвости».
Мэрилин прижалась губами к темечку Венди, замерла в этой позе. Ее ощущения были примерно те же, что в прошлом году, когда из собачьего приюта был взят лабрадор Гете. Девочки и Дэвид ждали от Мэрилин обожания в адрес этой псины (к слову, на тот момент – кошмарной), и Мэрилин в равной степени выматывали и сам лабрадор, и ожидания дочерей и мужа. Поймав себя на том, что сравнивает дочь с желтым лабрадором, Мэрилин вспыхнула, но губ от темечка Венди не отняла. Она только руку выпростала, чтобы заложить за ухо дочери непослушную прядь. Не держится, никак не держится прядка за маленьким ушком. Не отчаиваться, продолжать. Вот так. Еще раз. И еще. А теперь вдохнуть поглубже и спросить:
– Что же все-таки случилось, родная?
Она ведь говорит такое другим дочерям, а Дэвида и стимулировать не надо – он не сомневается, что Мэрилин интересно.
– Почему вечер плохо прошел, Венди?
Но Венди по всем признакам уже спала, а Мэрилин суждено было терзаться все последующие годы – почему она попыталась разбудить дочь только утром, почему не вызвал ее беспокойства тот факт, что дыхание у Венди поверхностное? Назавтра было воскресенье, Дэвид, вернувшись, лег на диване. Значит, виновата Мэрилин – Венди находилась у нее под боком, ей и следовало бить тревогу.
Глава шестнадцатая
Вырулив на подъездную дорожку, Лиза практически уперлась в разинутый багажник Райановой машины. Сам Райан собирался поднять с земли чемодан. Лизу вдруг как ударило: чтобы выпустить Райана, ей придется сдать назад.
– Что происходит, – вырвалось у Лизы, причем интонация была скорее утвердительная.
Райан аккуратненько, совсем как Лизин отец, устроил чемодан, втиснул на свободное местечко. И повернулся к Лизе.
– Даже не знаю, что и сказать.
– О чем? Ты чем вообще занят?
– Я рассчитывал уехать до твоего возвращения. Тебе ведь вредно волноваться; в смысле, это плохо для малыша. Однако я не уверен, что в состоянии вот прямо сейчас быть с тобой корректным, поэтому… поэтому, Лиза, давай освободи выезд.
Давненько Лиза не улавливала в голосе Райана такой энергичности, а гнев, выпирающий, будто шило из мешка, ее просто напугал.
– Райан, будь добр, объясни по-человечески.
– Это с ним у тебя было – с этим типом, который у вас на кафедре главный? С которым ты меня на Рождество познакомила?
Лиза опешила настолько, что чуть не села прямо на асфальт. Вовремя прислонилась к машине, стала делать вдохи-выдохи.
– Откуда тебе изве…
– Очкастый такой, – продолжал Райан. – А волосы темные, да?
– Погоди, Райан. Скажи, откуда тебе известно? Я ведь вовсе не потому… – («Соберись, Лиза!») – Речь идет о нескольких единичных случаях. Да и то летом. И я уже не… То есть все кончилось. Кончилось, понимаешь? Да и было-то несерьезно. Давай поговорим.
Райан заметно сник, и Лиза поняла: он до последнего надеялся, что ошибается, она же, Лиза, только что раскрыла ему все карты.
– Есть вероятность, что… что ребенок не от меня? – Райан кивнул на Лизин живот.
Словно под дых ударил. Ощущение из категории незабываемых. Виновата Лиза, и только Лиза. Это она довела Райана, вынудила задать вопрос, воздействием подобный смерчу.
– Нет, Райан. Все закрутилось уже
