Вместе или нет - Ава Уайлдер
Лайла быстро расставила все точки над «i».
– Типа того. Но, наверное, это хорошо, что он был занят все эти годы, иначе жил бы уже где-нибудь в пустыне, возглавляя секту имени себя или что-нибудь в этом роде.
– Если честно, я всегда завидовала вам двоим. Тусуетесь весь день вместе, и вам за это еще и платят. Я уговаривала Рори стать моей ассистенткой после окончания учебы, но она решила, что наши отношения испортятся, если она начнет на меня работать. К тому же Рори терпеть не может Лос-Анджелес.
– Возможно, она была права.
– О, она была абсолютно права. Хотя я безумно скучаю по ней. ― Шейн расслышал шорох, как будто Лайла поменяла позу. ― Вы с Дином всегда были так близки? Даже в детстве?
– Да. Я всегда старался его оберегать. Когда мы были детьми…
Он замолчал, внезапно разволновавшись. Зачем он собрался ей об этом рассказывать? Почему он хочет этого? Он чувствовал какое-то удивительное раскрепощение, беседуя с ней по телефону, когда ничто не отвлекало от ее хриплого, знакомого голоса, шепчущего ему на ухо, подшучивающего над ним, дарящего ему ощущение безопасности.
– Когда мы были детьми, ― повторил он, ― у наших родителей были… кое-какие проблемы. С… эмм… веществами.
Последовала долгая пауза.
– Ого, ― тихо сказала она. ― Прости. Я понятия не имела.
– Все в порядке. Это давняя история. Они то бросали, то начинали заново. Окончательно они завязали, когда мне было девять лет. Я имел в виду, перестали употреблять. ― Шейн попытался откашляться ― его голос неожиданно стал хриплым. ― На самом деле, я не люблю говорить об этом и не понимаю, зачем рассказываю тебе. Некрасиво по отношению к родителям. Потому что это было очень-очень давно, и сейчас они совсем другие. Они замечательные родители ― и бабушка с дедушкой, кстати! Они трудились с дьявольским упорством, чтобы этого добиться.
– Вполне справедливо, ― мягко сказала Лайла. ― Наверное, это было действительно тяжело.
– Да. ― Собственный голос показался Шейну отстраненным, а слова вырывались будто сами по себе. ― Теперь мне все это кажется почти сном. Или словно это было не со мной. Я помню только, как все постоянно менялось. Мы часто переезжали. Иногда жили с бабушкой и дедушкой. Не знаю… Психотерапевт, к которому я хожу, сказала, что травма могла повлиять на мою память, но на самом деле я не чувствую себя травмированным. Она называет это «травмой с маленькой буквы», которая, впрочем, может испортить жизнь не хуже, чем более серьезные вещи. Она помогла мне определить те узкие места, где это может до сих пор проявляться.
– Постой, ты посещаешь психотерапевта?! Один? С каких это пор?
– Ну… ― ответил он, ― пару месяцев назад я услышал от доктора Дины несколько имен. И подумал… раз она так хорошо помогла нам… Да и мои родители через это прошли… В общем, я решил, может, и я смогу разобраться в своей собственной фигне. ― Она ничего не ответила, и Шейн продолжил, стремясь заполнить паузу, чтобы не смущаться: ― В любом случае наверняка именно из-за этого мои отношения с Дином стали такими. Не знаю, исчезнет ли когда-нибудь чувство, будто я был для него одним из родителей.
– Это очень важный момент, Шейн. Уверена, Дин тебе благодарен. И раньше был благодарен, и теперь.
– Хм-м. Теперь-то, наверное, уже не так сильно.
Лайла негромко рассмеялась.
– Может быть. ― Она помолчала. ― Спасибо, что поделился со мной.
– Ну что ты! Не стоит, ― ответил Шейн.
Он ожидал, что на этом разговор закончится, но никто из них снова не прервал беседу. Через некоторое время Шейн поймал себя на том, что рассказывает Лайле, как ежегодная традиция его отца наряжаться Санта-Клаусом для детей Кэсси приняла неожиданный оборот после того, как отец решил за год отрастить собственную длинную седую бороду, и эта борода, скорее, смутила их всех, нежели обрадовала. Лайла, в свою очередь, пожаловалась, что она, Рори, ее муж и их новорожденная дочь будут вынуждены на протяжении всех праздничных дней практически ежедневно мотаться туда-сюда между домами их родителей.
– Развелись двадцать лет назад, но по-прежнему живут на расстоянии пяти миль друг от друга и ссорятся всякий раз, когда встречаются. Как тебе такая разобщенность?
– Мне это что-то напоминает, ― сказал Шейн и обрадовался, когда Лайла рассмеялась.
Выяснилось, что она действительно находилась в своей детской спальне, которую отец превратил в кабинет, оставив нетронутой единственную полку, заваленную самыми разными наградами, трофеями, сертификатами, которые они с Рори когда-либо получали.
– А вот все мои школьные достижения можно уместить на ладошке, ― грустно заметил Шейн. ― Кэсси была у нас примером для подражания ― все экзамены сдавала на одни пятерки, а мы с Дином стали сплошным разочарованием и для учителей, и для родителей.
– Подожди, а разве не ты говорил мне, что был в старших классах панком? Или мне это приснилось?
– Ну да, был. Типа, панком. Правда, к окончанию школы я почти завязал. Мне, конечно, нравилась музыка, но, в основном, я просто носил черную одежду и разъезжал на стареньком мотоцикле, который мне помогал чинить отец. Самое прикольное, что я выкинул, ― сделал себе ирокез, но мама так расстроилась, что я отказался от него через два дня.
– То есть против мотоцикла она ничего не имела?
– Представь себе, нет!
– С ума сойти, как мило, ― сказала Лайла. ― Но как-то не очень по-панковски. Мне казалось, весь смысл здесь в том, чтобы как раз расстраивать маму.
– Честно говоря, смысл был в том, чтобы выглядеть крутым и загадочным перед девчонками.
– Даже спрашивать не буду, помогло ли. ― Он услышал, как Лайла пошевелилась, будто улеглась на кровать. ― Знаешь, что меня всегда удивляло? ― спросила она.
– Что? ― Шейн тоже лег, уставившись на потолочный вентилятор.
Может оттого, что они затронули эту тему, он почувствовал себя так, будто вновь вернулся в школьные годы ― в те времена, когда засыпал с раскладным телефоном на подушке, потому что никак не мог договориться со своей девушкой, кто должен отключаться первым.
– А как так вышло, что у тебя только одна татуировка? Мне казалось, у тебя должна быть минимум парочка самопальных тату в секретных местах. Или какой-нибудь след ошибки молодости.
Он помолчал, задумчиво поглаживая пальцем декоративное углубление изголовья кровати.
– Не знаю. Несколько раз был к этому близок. Но, взрослея, я все время примерял на себя разные образы, пытался понять, кем я должен быть. Я никогда не испытывал желания связать себя с чем-то подобным навсегда.
Лайла молчала, и Шейн стал думать, не ляпнул
