Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо
– У меня в телефоне будильник.
– А когда ты обычно встаешь? Мне нужно знать на всякий случай.
– Какой, например?
– На случай, если будильник не сработает. Или если ты его не услышишь.
В мальчишечьем его лице Мэрилин вдруг привиделось насмешливое раздражение. Точно так же девочки реагировали на ее усилия составить для них идеальный утренний распорядок.
– Мам, у нас что – полет в космос намечается? – съязвила однажды Вайолет.
А Дэвид потом, когда они с Мэрилин остались наедине, заметил мягко:
– Родная, в этом аспекте ты самую малость зануда.
– В полвосьмого, – ответил Джона.
– А режим «дремать» ты включаешь? В смысле, какой крайний срок, чтобы ты уже гарантированно был на ногах?
– Я сразу встаю. Без всяких «дремать».
Снова эта чуть ироничная улыбка.
– Значит, в полвосьмого зайду.
– Спасибо. Но я поставлю будильник.
– Да. Конечно. Дэвид может подбросить тебя в школу.
– Я лучше пешком, спасибо.
– Ну это ты поутру решишь.
Мэрилин огляделась. Они отвели Джоне вторую по величине спальню (самая большая была у них с Дэвидом). Здесь по-прежнему витал Лизин дух. На стенах остались наиболее приличные постеры Smashing Pumpkins, наличествовал антикварный туалетный столик, который Лиза в приступе подросткового бунтарства покрасила ядовито-зеленой краской.
– Обживайся тут, Джона. Если что-нибудь захочешь поменять или докупить – письменный стол или кресло, – только скажи.
– Спасибо, мне все нравится.
– Кстати, не надо благодарить. Квоту спасибок ты уже исчерпал.
– Что? Я только…
Мэрилин улыбнулась и вдруг порывистым, но в то же время просчитанным движением склонилась и поцеловала Джону в лоб. Пахло от мальчика как от куска залежалого мыла – воском.
– Знаешь, Джона, в этой семье меня как юмористку не воспринимают. А ведь, по личным моим наблюдениям, я куда остроумнее, чем все остальные, вместе взятые.
Между бабушкой и дедом происходило нечто. Не то чтобы Джона шпионил; он просто пошел на кухню за перекусом. Насчет этого в доме порядок. Ешь – не хочу, как говорится. Да все вкусное, Ханна такого не покупала. У Мэрилин же водятся и батончики-мюсли с шоколадной крошкой, и свежие ананасы в вакуумной упаковке, в собственном соку, и крендельки, да не безглютеновые, а какие надо. И широко представлен бренд «Крошка Дэбби»: двойное овсяное печенье с кремовой прослойкой, вафли в шоколаде, с арахисовой пастой… Главное, Джоне разрешено перекусывать в любое время чем пожелает. Правда, Мэрилин, если застает его на кухне, сразу предлагает приготовить что-нибудь более сытное и полезное. Джона не отказывается – не может. По двум причинам: во-первых, неловко говорить «нет», во-вторых, сэндвичи у Мэрилин – супер. Как-то по-особенному она яблоки нарезает – треугольничками, они тогда вкуснее кажутся, а в чем тут фишка – непонятно. Короче, Джона пошел за кунжутными палочками и банкой минералки, а застал Дэвида и Мэрилин возле кухонной раковины. Говорили они вроде о самых обычных вещах. Дэвид выдал, в частности:
– Похоже на сорняки, но я подумал: вдруг что ценное? И не стал выдирать.
Однако Мэрилин прижималась к раковине спиной, а Дэвид прижимался к Мэрилин, прямо-таки терся об нее. Чтобы Ханна с Терренсом были так близко друг от друга, Джона ни разу не видел.
– Возможно, это астры, – сказала Мэрилин. Руки ее были сомкнуты в кольцо. На его спине. – Или белый змеиный корень, – продолжала Мэрилин. – Правда, этого последнего я в окрестностях не видела. В Колумбус-парке точно есть, а чтобы в нашем саду… Хотя семена могло ветром занести.
– Завтра вместе посмотрим.
Слишком близко друг к другу были их лица. Вспомнилась сцена в спальне Венди – ну, с рыжим. Сразу в жар бросило. Дэвид между тем склонился к Мэрилин и поцеловал ее в шею. С Джоной учится парочка – готы, вечно лижутся и зажимаются, особенно в спортзале. Так вот Дэвид ничего непристойного не сделал. Просто губами по шее скользнул, и все.
Джона пребывал в замешательстве. Что делать? Драпать наверх? Спускаться в кухню? Стоять, где стоит, пока его не заметят? Ступени скрипели, притом довольно громко, – это Джоне было известно. И половицы в холле скрипели тоже. Получалось, он, типа, влип. Но что интересно: в глубине души Джона был доволен. Потому что ему хотелось досмотреть. И разобраться: что это за такой сегмент человеческих отношений, когда двое лобками трутся, а сами о сорняках говорят. Да еще когда эти двое – старики. Потому что Мэрилин с Дэвидом ведь старые. Ладно: сравнительно старые. А ведут себя как молодые.
– Ах ты святой великомученик, – произнесла Мэрилин. – Взвалил на себя сорняковое бремя.
Джона порадовался, что руки Дэвида ему с лестницы не видны.
– Ты это к чему?
Что-то изменилось. Его руки повисли вдоль тела, сам он сделал шаг от Мэрилин, и ей пришлось тянуться, чтобы удерживать его в объятиях.
– Господи! Милый, я же пошутила.
– Я сорняки выпалываю, стараюсь – для тебя, между прочим.
– Знаю. Господи, мне ли не знать! Ты превосходный пропольщик. Что бы я без тебя делала! Забудь. Это шутка была, честно.
– Превосходный пропольщик?
Мэрилин разжала объятия, сложила руки на груди. Джона пожалел, что не смылся: застукать взрослых во время ссоры куда хуже, чем во время обжиманий.
– Мне представляется, – заговорила Мэрилин, – что ты за годы совместной жизни мог бы уже меня изучить. Ты прекрасно понял, что я имела в виду, но переврал мои слова. Потому что ты не в духе.
– Ничего подобного.
Повисла секундная пауза. Мэрилин вскинула руку, взъерошила Дэвиду волосы:
– Ты ведь знаешь, как я ценю все, что ты делаешь в течение дня.
Вот интересно, удастся ли свалить? Половицы не выдадут? Джона качнулся, перенес тяжесть тела на пятку.
– И в течение ночи, – добавила Мэрилин изменившимся голосом.
Мэрилин запрокинула лицо, и на сей раз поцелуй вышел затяжным, смачным – до Джоны донеслись характерные звуки. Колено Мэрилин просунулось меж Дэвидовых ног. Это было слишком. Но стоило Джоне рвануться назад, раздался оглушительный скрип (Джона не думал, что с половицами все так запущено). Он застыл, а когда поднял глаза, Мэрилин и Дэвид, отшатнувшиеся друг от друга, смущенные, таращились на него.
– Это ты, родной. – Мэрилин подхватила щетку для мытья посуды, держала ее, как жезл. – Я тебя не заметила. Тебе что-то нужно?
– Н-нет. Я просто… просто искал… чем бы перекусить.
– Конечно, конечно. – Мэрилин отвернулась к раковине, занялась мытьем сковородки. – Заходи, не стесняйся. Мы тут новостями обменивались. Тебе, может, приготовить что-нибудь?
– Нет, не надо. Я съем какой-нибудь фрукт, или…
– Есть яблоки. И сливы. Правда, насчет слив я не уверена. Кажется, они недозрелые.
– Яблоко сойдет.
Джона шагнул к холодильнику. Скорее бы убраться отсюда.
– Как
