Украденные прикосновения - Нева Алтай

– Просто забирай эту чертову животину и поехали домой, – ворчит он.

* * *

– Торе! – кричу я из гостевой ванной. – Он не хочет выходить из душевой кабинки!

Я подталкиваю миску с едой к коту и воркую с ним, но он продолжает упрямо сидеть в углу.

Курт вышел посмотреть на нового жильца, как только мы приехали, зашипел на него и вернулся в мою старую спальню. Сказать, что все идет не так, как я ожидала, – значит ничего не сказать. Я вздыхаю, оставляю кота в ванной и направляюсь в столовую, где Сальваторе уже ест.

– Нам нужно дать ему имя, – говорю я, садясь на стул рядом с ним. – Как насчет Риггса? Как персонаж Мела Гибсона в «Смертельном оружии».

– Мне не особенно нравится, как ты называешь своих животных.

– Я рада, что тебе понравилось. – Я зачерпываю ложку картофельного пюре из миски на столе и бросаю ее себе на тарелку.

– Что у тебя за одержимость фильмами восьмидесятых?

– Тогда снимали лучшие фильмы. Хочешь пересмотреть «Побег из Лос-Анджелеса» со мной?

– Я не смотрю фильмы, Милена.

Я опускаю вилку и утыкаюсь в него взглядом.

– Не смотришь фильмы? Чем же ты занимаешься в свободное время?

– Хожу в тренажерный зал на третьем этаже. Время от времени смотрю какую-нибудь игру. Сплю.

– И… это все?

– Да.

– Неудивительно, что ты все время такой угрюмый.

Он протягивает руку и берет меня за подбородок, наклоняя мою голову набок, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Я угрюмый?

– До ужаса.

– И просмотр боевиков восьмидесятых это исправит?

– Может быть, – улыбаюсь я. – Хочешь попробовать?

Его мрачный взгляд перемещается на мои губы.

– Мы можем посмотреть фильм в эти выходные, – соглашается он и отпускает мой подбородок, чтобы вернуться к своей еде.

– Мы займемся электронной почтой после обеда? – спрашиваю я.

– Да.

– Хорошо. Тогда я сначала пойду проверю, как там Алессандро.

– Я пойду с тобой.

– Тебе не обязательно, – отвечаю я с набитым ртом. – Это займет всего минуту, и я сразу же отправлюсь в офис.

– Я сказал, что пойду с тобой.

Я опускаю столовый прибор и вздыхаю.

– Ты что, думаешь, я собираюсь флиртовать с Алессандро или что-то в этом роде?

– Нет. Мне не нравится мысль, что ты остаешься наедине с другим мужчиной.

– Тебе не кажется, что ты слишком остро реагируешь?

– Вероятно. Но я все равно не хочу, чтобы ты оставалась с ним наедине.

Я вздыхаю:

– Иногда мне действительно трудно тебя понять, Сальваторе.

– Я знаю. – Он берет свой стакан с водой и откидывается на спинку стула, сосредотачивая свой взгляд на мне. – У меня сегодня вечером есть кое-какие дела, и я вернусь домой не раньше двух ночи. Мне нужно, чтобы ты позвонила и сказала, что все в порядке.

– Хорошо. Я позвоню тебе перед сном.

Он кивает, но я замечаю, что его губы сжаты в жесткую линию, будто он недоволен моим ответом.

– Что-то не так?

– Нет, – произносит он, стискивая стакан в руке, будто пытаясь его раздавить.

– Торе?

Он ставит стакан на стол, поворачивается ко мне и сжимает переносицу. Не знаю, что происходит, но он вдруг кажется необычайно встревоженным. Я не могу понять почему.

– Я уеду около восьми. – Он смотрит мне в глаза. – Ты будешь звонить мне каждый час, пока меня здесь не будет.

– Зачем?

– Чтобы проверить, как ты, – невозмутимо говорит он. – Чтобы я знал, что все в порядке.

Я изумленно смотрю на него:

– Ты хочешь, чтобы я отчитывалась тебя каждый час? Пока я буду валяться в гостиной и смотреть кулинарное шоу?

– Да.

– Ты ожидаешь, что кто-то будет штурмовать здание? Объявили, что надвигается землетрясение? – спрашиваю я.

– Нет.

– Тогда зачем?

– Затем, что я тебе так сказал.

– Текстового сообщения вместо этого не будет достаточно?

– Нет. Мне нужно слышать твой голос.

Хорошо. Нам нужно обсудить это. Я встаю и кладу ладони ему на щеки, заглядывая в его глаза.

– Можешь объяснить? Пожалуйста.

Его пронзительный светло-карий взгляд впивается в меня.

– Я не уверен, что ты поймешь, Милена.

– Рискни.

Рука Сальваторе опускается к поясу моих джинсов. Он цепляет пальцем петлю для ремня и тянет меня вниз, усаживая себе на бедро. Я вопросительно поднимаю бровь, ожидая объяснений, но он просто смотрит на меня несколько секунд, плотно сжав губы.

– У меня есть… проблема, – выдавливает он из себя слова. Я уже поняла, что Сальваторе не терпит слабости, и, похоже, ему очень тяжело сознаваться в одной из них сейчас.

– Ты думаешь, что я изменяю тебе, когда тебя нет рядом?

– Нет. Это не имеет к моей проблеме никакого отношения. – Он кладет кончик пальца мне на предплечье, слегка поглаживая кожу. – Когда я был сегодня в офисе, даже зная, что ты здесь, я чувствовал необходимость позвонить и убедиться в этом. Я не могу это контролировать, Милена. Я пытался.

– Это что-то вроде какой-то тревожности?

– Да, но в десять раз хуже.

– У тебя есть такая… одержимость по отношению к кому-нибудь еще? К твоим сотрудникам?

– Только к тебе.

Я растерянно моргаю, глядя на него.

– По какой причине? И почему так внезапно? Я что-то сделала, чтобы это спровоцировать?

– Это не внезапно, Милена. Последние недели мне с трудом удавалось это контролировать. – Он протягивает другую руку и гладит меня по щеке. – Ты будешь звонить мне каждый час. Пожа-луйста.

– Она пройдет? – спрашиваю я. – Эта твоя одержимость.

– Я так не думаю. – Его лицо мрачнеет, и я вижу, что ему не нравится мой вопрос. Он прав, я действительно не понимаю.

Сальваторе производит впечатление чрезвычайно сдержанного человека, но чем больше я думаю об этом, тем больше осознаю, что многие его реакции были не совсем нормальными. Например, на парковке, когда кто-то стрелял в нас. Никто не должен быть настолько спокойным и сдержанным под огнем, но выходить из себя потом, когда я спускаюсь этажом ниже, не предупредив его заранее. Я также никогда не видела, чтобы он улыбался. Он немного странный, я знала это с самого начала, но это не кажется глупой причудой. Я думаю, у него действительно есть проблема, и я не уверена, что он рассказывает мне все.

– Ну, я надеюсь, что хуже не станет, потому что я не пущу тебя в туалет, когда мне нужно пописать. – Я наклоняюсь вперед и касаюсь своим носом его носа. – Как часто тебе нужно, чтобы я звонила?

Он закрывает глаза и трется своим носом о мой. Это такой неожиданный и нежный жест, настолько не