Ремонту не подлежит - Лорен Форсайт
Это какой-то актер? Кажется, я его где-то видела.
Тексты и подписи к фотографиям для таблоидов, похоже, составили пиарщики Ники: «Николетт Уэзерингтон-Смайт в «Живанши» с бойфрендом Диланом Джеймсом, предпринимателем в сфере айти».
– Вот он, наш шанс, – сказала я Толе, – надо переходить к более активным действиям.
– Я знаю, что делать. Но надо, чтобы Дилан был на нашей стороне.
Тола расписала свой план: провести прямой эфир для Ники и Дилана, где те будут отвечать на вопросы. Я сразу представила недовольную мину Дилана, когда мы ему это предложим. Нарядиться на выход и улыбаться в камеру – это одно, но выставить свои отношения на всеобщее обозрение в прямом эфире? Убедить его будет нелегко. Но Бен был на нашей стороне. Бен мог задать несколько наводящих вопросов и попросить Дилана рассказать о стартапе и проектах. Это послужит хорошей рекламой. И, возможно, если Дилан по-прежнему был Диланом, которого я помнила, он напялит фальшивую улыбку, согласится и сделает вид, что его все устраивает.
Следующим вечером мы приехали в роскошную квартиру Ники в Челси, установили штатив и кольцевую лампу. Квартира была сама по себе дорогой за счет района и метража, но Ники вдобавок роскошно ее декорировала: в ней были все шикарные блогерские штучки. На диване небрежно валялся плед за пятьсот фунтов, будто Ники только что в него куталась. На кофейном столике лежали альбомы с фотографиями, которые никогда никто не открывал. На стенах висели красивые картины без капли индивидуальности. Обстановка была красивой, но напоминала мебельный салон. Квартира казалась пустой и необитаемой, несмотря на толпу ассистентов, визажистов и стилистов.
– Объясни, пожалуйста, еще раз, как это поможет продвинуть приложение, – спросил Дилан, пока стилист пытался пригладить его волосы: непослушная прядь на лбу никак не хотела лежать ровно. Скоро стилист сдалась и попыталась растрепать шевелюру.
– Мы используем известность Ники для продвижения твоего бизнеса, – объяснила я. – После вашего появления на красной дорожке люди тобой заинтересовались. Надо скорее воспользоваться этим, пока интерес на пике.
Он бросил на меня страдальческий взгляд.
– Выходит, мы эксплуатируем этот интерес.
Я пожала плечами.
– Ники так не считает. Она искренне хочет помочь.
Дилан уронил голову на руки, а стилист вопросительно на меня посмотрела. Я велела ей подождать пару минут. Когда она ушла, я села напротив Дилана.
– Неужели так сложно это сделать? – спросила я.
Дилан вздохнул, выпрямился и открыл глаза.
– Это все фальшивка, Али. Каждый день Ники делает фото, снимает видео, красиво раскладывает вещи в квартире, арендует собачек и готовит еду, которую потом не ест. И все это ради безымянных подписчиков в интернете, которым кажется, что у них есть право подглядывать за ее жизнью. Теперь она хочет и меня в это втянуть.
– Но ты же все это умеешь, – тихо ответила я. – Умеешь быть самым очаровательным и дружелюбным, умеешь давать людям то, что им нужно, чего они ждут. Умеешь влюбить в себя.
Он бросил на меня взгляд, который я не могла расшифровать.
– Я учился у лучших.
Сердце пронзила резкая боль, но я не подала виду.
– Но это тоже ты. Это не фальшь, ты просто показываешь людям ту свою сторону, которую мир хочет видеть.
– Корректирую восприятие, – мягко ответил он. – Знаешь, я хотел лишь одного: создать приложение на благо людей. Хорошо заплатить ребятам из своей команды за потраченное время, чтобы мы и дальше могли этим заниматься. Это приложение – первая стоящая вещь, которую я создал, Али. Пока это мой единственный вклад в этот мир. Мы работали не покладая рук, и все это, чтобы Ники сняла трехминутное видео, одно из тысячи в своем блоге, потому что я ее бойфренд?
Я глубоко вздохнула и посмотрела на него. Наши колени почти соприкасались; Дилан снова провел рукой по волосам и поморщился от количества геля, оставшегося на пальцах. Я рассмеялась.
– С нашей второй первой встречи ты еще не был так честен со мной, – заметила я.
Дилан взглянул на меня, будто пытался прочесть в моих словах скрытый смысл. Но у него ничего не вышло.
– Давай не вспоминать о прошлом, – тихо проговорил он и уставился на свои ладони.
– Хорошо, сосредоточимся на настоящем. Ты же веришь, что я заинтересована в успехе вашего приложения? Что я правда хочу, чтобы ребята, нуждающиеся в психологической помощи, получили ее и имели возможность выбирать из нескольких вариантов? Что я верю в то, что вы с Беном и Прийей создали?
– Конечно, – ответил он.
– И ты веришь, что я профессионал и умею делать свою работу?
Он рассмеялся.
– Да.
– Хорошо, тогда доверься мне и пойми: это действительно очень эффективный метод продвижения. Дело не в тебе, не в Ники и не в ваших отношениях. Если бы у нас не было Ники, мы бы искали другие способы рассказать о вас миру, но она есть и хочет помочь. Пусть поможет. Она верит в тебя.
Он чуть снова не рассмеялся, но сдержался. Кажется, я случайно наступила на любимую мозоль.
– Она верит в мой потенциал. Как и все, кто был до нее. Как и ты. – Наши взгляды встретились, и на миг я перестала дышать; потом он отвернулся, и все стало, как прежде. Дилан потеребил рукав своей рубашки. – Когда мы только начали встречаться с Ники, я пытался идти у нее на поводу, мириться со всеми этими… блогерскими штуками. Но ее подписчики начали обсуждать меня. Я даже попал в глянцевые журналы. С кем спуталась Ники? Этот парень не ровня девушке из Челси!
Я закрыла глаза и поморщилась.
– Они нашли мои самые неудачные фотографии и сравнивали меня с ее бывшими. – Дилан пожал плечами. – Вот почему я начал ходить в спортзал – боялся, что меня будут оценивать. Сравнивать с ее бывшими – а там сплошные богачи, у каждого свой бизнес, трастовый фонд, загар с юга Франции, кубики на животе. Все время будут напоминать, что я ее недостоин.
Я мягко улыбнулась.
– Но Ники так не считает. Она от тебя без ума. – Есть, конечно, некоторые моменты, от которых она не без ума… но она заплатила мне, чтобы я их исправила.
– Когда мы поняли, к чему все идет, она поддержала меня в моем желании не появляться в соцсетях. Чтобы мы могли получше узнать друг друга. Но я знаю, она хочет, чтобы я стал другим человеком: полезным для ее бренда.
– Ты полезен для ее жизни, разве этого мало?
Он посмотрел на меня.
– Жизнь и бренд для нее настолько слились, что, думаю, она
