Украденные прикосновения - Нева Алтай
– Не. Испытывай. Меня, – шепчу я, кладу руку ей на затылок и приближаю ее лицо к своему. – Потому что, если я увижу, что кто-либо еще смотрит на тебя так, как только что смотрел Паскуале, я его прикончу.
– Ради бога, Сальваторе. Это совершенно…
Прижимаясь к ее рту, я проглатываю ее слова и запускаю левую руку под футболку. Милена ахает и застывает на секунду, но затем ее руки обвиваются вокруг моей шеи, притягивая меня к себе.
Я провожу губами по ее губам, прежде чем отодвинуться от нее на ничтожное расстояние, чтобы посмотреть ей в глаза.
– Я прикончу его, Милена. Кто бы это ни был, – повторяю я и провожу руками по ее бокам к бедрам. Затем подхватываю ее и поднимаю, прижимая к задней стенке. – Поняла?
Милена кивает и обнимает меня ногами за талию, а затем стонет, когда мой твердый член прижимается к ее лону. Я не помню, чтобы когда-либо хотел женщину так страстно, чтобы она заполонила все мои мысли.
– Почему у тебя в гостиной кот точит когти о персидский ковер? – спрашивает моя мать откуда-то из-за моей спины.
– Мы заняты, Илария, – отвечаю я и продолжаю атаковать губы Милены.
– А я и вижу.
Милена извивается в моих руках, поэтому я неохотно опускаю ее и провожаю взглядом, когда она выходит из лифта и несется по коридору мимо Иларии в пентхаус. Черт бы побрал этого кота.
– Ты позволил ей принести сюда кота? – спрашивает Илария.
Я прохожу мимо нее и направляюсь прямо в гостиную.
– Это не кот. Это дьявольское отродье. И кстати, разве Козимо не должен был тебя встретить?
– Он в пути, – отвечает Илария.
Ада накрывает обеденный стол к завтраку, поэтому я сажусь на стул, с которого мне открывается свободный обзор на гостиную. Милена стоит перед книжной полкой, уперев руки в бока и пытаясь заставить Курта спуститься с нее. Во рту у него что-то похожее на кусок колбасы.
– Сколько ей лет? – спрашивает Илария и садится рядом со мной.
– Двадцать два.
– Молодая. Она хорошо справилась в лазарете. Она студентка-медик?
Кот спрыгивает с полки и шмыгает под диван. Милена приседает и изгибается, чтобы заглянуть под мебель.
– Медсестра. – Я тянусь за своим кофе и делаю глоток.
– Почему ты женился на ней, Сальваторе? Козимо сказал, что это из-за какого-то соглашения с чикагской Семьей, но мы оба знаем, что никто не может заставить тебя что-либо делать.
– Я не совсем уверен, Илария. – Я наклоняю голову, с вожделением глядя на упругую попку Милены, продолжающей заглядывать под диван. – Она полностью запудрила мне мозги. Я начал вести себя иррационально.
– Как это?
– Несколько дней назад она поехала навестить подругу. Одна. Я сорвался. Кричал на Нино всю дорогу от офиса до парковки.
– Это на тебя не похоже.
– Я знаю.
Милена наконец ловит кота и несет его на кухню.
– Ты ешь здесь! – она указывает на миску в углу.
Кот смотрит на нее, запрыгивает на столешницу и затем на холодильник, где продолжает жевать колбасу. Милена взмахивает руками, оставляя кота на холодильнике, и подходит, чтобы сесть рядом со мной.
– Итак, ты никогда не говорил мне, что твоя мама хирург. – Милена берет пирожное с блюда в центре стола. – Это было потрясающее зрелище, миссис Аджелло. Вы всегда латаете людей Торе?
Моя мать вскидывает брови, когда слышит это прозвище.
– У Сальваторе есть врач общей практики, который занимается обыденными делами. Они обращаются ко мне только при серьезных ранениях, – говорит она и бросает косой взгляд в мою сторону. – Я не против – до тех пор, пока извлекаю пули не из тела моего сына.
– Да, я слышала, что такое случается довольно часто. – Милена засовывает в рот остатки своего пирожного и встает из-за стола. – Я собираюсь завалиться спать. Я нужна тебе в офисе после обеда? – обращается она ко мне.
– Нет. Через час у меня встреча с Артуро, которая займет большую часть дня, – отвечаю я.
– Как насчет сна? Мы на ногах с двух ночи.
– Ты приглашаешь меня присоединиться к тебе, cara?
Ее глаза расширяются, прежде чем она морщит нос, глядя на меня.
– Ты знаешь ответ на этот вопрос. – Она поворачивается к Иларии: – Было приятно познакомиться с вами, миссис Аджелло. Надеюсь, что в следующий раз мы увидимся при менее драматичных обстоятельствах.
Как только Милена исчезает из виду, моя мать скрещивает руки на груди и пронзает меня взглядом.
– Cara?
– Да. А что?
– Никогда не слышала, чтобы ты давал кому-нибудь ласковое прозвище.
– Все бывает в первый раз.
Глаза Иларии сужаются.
– И вы двое не спите вместе?
– Не понимаю, каким образом это тебя касается.
– Значит, не спите.
– Нет. Пока нет.
– Ты не заводишь отношений, Сальваторе. Я очень сомневаюсь, что ты знаешь, как вести себя в отношениях. Насколько я знаю, ты использовал женщин только для секса, так что же такого особенного в этой девушке? Вы уже женаты. Зачем строить из себя просто соседей?
– Я уже лишил ее возможности делать важные выборы в своей жизни, – говорю я. – Когда мы в конце концов переспим, это будет потому, что она решила сделать этот шаг.
– То, что я увидела в лифте, не было чем-то, что делают в начале отношений. – Она качает головой. – Воздух вокруг вас двоих буквально гудит от сексуальной энергии. Я уже подумываю запереть вас двоих в комнате и уйти.
– Она все еще злится на меня.
– За то, что ты женился на ней?
– Я не думаю, что сам по себе брак так уж сильно ее беспокоит. Это из-за того, что вылилось из заключения брака. – Я наливаю себе еще кофе. – Я заставил ее уволиться из больницы, где она работала.
– Она не хотела уходить с работы?
– Нет. Возможно, если бы ситуация была иной, мы могли бы что-нибудь придумать, но сейчас, когда ирландцы убивают направо и налево, я не могу рисковать.
– Значит, ты позволил бы ей работать, если бы ирландцы не вмешивались?
– Возможно. Если бы она согласилась перевестись в гинекологию или педиатрию. Куда-нибудь, где нет взрослых пациентов мужского пола.
– Ты хочешь сказать, что ревнуешь?
– Я не ревную. – Я отпиваю кофе. – Просто у меня возникает непреодолимое желание убить любого мужчину, который хотя бы взглянет на мою жену.
Моя мать смотрит на меня несколько секунд, затем кладет руки на стол и наклоняется вперед.
– Я искренне надеюсь, что это мимолетная влюбленность, – говорит она. – Да поможет ей Бог, если ты действительно зациклился на ней.
– Звучит так, будто ты предвещаешь что-то недоброе.
– Потому что так оно
