Вместе или нет - Ава Уайлдер
На самом деле отдаляться от своих прежних друзей Шейн начал раньше ― с тех пор, как после расставания с Лайлой неделю предавался разгулу. Он не таскал к себе домой почти никого из тех женщин, с которыми пересекался в пьяном угаре, но несмотря на это просыпался каждое утро во все более мрачном настроении, с еще большим похмельным синдромом, еще более разбитый и потерянный, пока не решил, что с него хватит. В любом случае это был, скорее, отвлекающий маневр, а не лекарство от любви. Тот факт, что Лайла посодействовала увольнению из сериала Девона, лишь ускорил неизбежный финал. Больше года Шейн не видел никого из своих старых друзей.
Потягивая пиво и оглядывая зал, Шейн радовался присутствию на вечеринке как актеров, так и членов съемочной группы. Однако в то же время он ощущал щемящую тоску при мысли о том, что уже через год их пути разойдутся.
Разумеется, он пригласил и Лайлу, но лишь потому, что если бы он этого не сделал, то слишком явно показал бы всем, что они в контрах. В конце концов, примирение было жизненно необходимо им обоим. Однако приглашение в любом случае было простым проявлением вежливости. Шейн на сто процентов был уверен, что Лайла не придет.
Вот почему, увидев, что Лайла входит в бар в тот момент, когда он готовился нанести удар по бильярдному шару, Шейн поразился настолько, что отправил биток прямо в угловую лузу. Шейн посмотрел на Дина, стоявшего напротив, и заметил, что и тот смотрит на него многозначительным взглядом.
– Что? ― спросил Шейн.
Дин покачал головой.
– Удивлен, что ты ее пригласил.
– Я пригласил всех.
– Ну, теперь, значит, будет еще веселее. Она же приехала!
– Приехала, чтобы выкинуть какой-нибудь финт, ― проворчал Шейн.
Но уже произнося это, Шейн понимал, что не прав: такие вещи не в ее стиле. Конечно, она умела быть жестокой, но обычно не набрасывалась без повода. Сейчас между ними установилось шаткое перемирие. До поры до времени.
Шейн поймал взгляд Лайлы. Она подняла руку в небрежном взмахе, приветствуя его, но не стала к нему подходить.
Собственно говоря, Лайла избегала его весь вечер. Однако мотивы, побудившие ее прийти, становились все более очевидными по мере того, как он наблюдал за ее перемещениями в зале: для начала она немного посплетничала в углу с Марго, затем исполнила обязанности третейского судьи во время матча по армрестлингу между Брайаном и техником-постановщиком и, наконец, пошептавшись с Натали возле музыкального автомата, врубила на весь бар Be Gees. Шейн старался подавить свою досаду на поведение Лайлы, но это чувство всплывало и всплывало в подсознании, как пляжный мячик, который тщетно пытаются утопить в воде.
Чуть позже Шейн отдал бармену несколько сотен долларов наличными и попросил его сделать перерыв, чтобы самому встать за барную стойку.
Перед тем, как Шейн прошел кастинг в «Неосязаемый», он трудился официантом, но все-таки основной опыт в сфере обслуживания он получил, работая барменом. И до сих пор Шейн считал эту работу лучшей в своей жизни. Все, чем он занимался как актер, было фееричным, но в то же время невероятно скучным. И теперь, когда он вновь вошел в знакомый ритм, мышечная память захватила его, и он впервые за последние несколько лет почувствовал себя полезным.
Не то чтобы Шейн придавал романтический ореол возможности напоить людей, помогая им психологически разгрузиться. В то же время он понимал, что и в тех положительных эмоциях, которые зрители получают от просмотра «Неосязаемого», также есть его заслуга. Но между ним и посетителями бара возникал такой уровень человеческого общения, которого Шейн никогда не смог бы добиться с далекой, обезличенной телеаудиторией. Тихими вечерами, когда он втягивался в долгую беседу с незнакомцем или постоянным клиентом, его условная анонимность позволяла этим людям довериться ему так, как они не доверились бы никому другому. И благодаря этому Шейн чувствовал, что нужен людям.
Сегодня местный бармен предоставил Шейну идеальные условия для того, чтобы вести непринужденную беседу, естественным образом перескакивая с одного предмета разговора на другой. Пока он болтал с группой сценаристов, неторопливыми, отработанными движениями откупоривая бутылки с пивом, он чувствовал себя куда более раскрепощенным, чем всю первую половину вечера.
Правда, и в этом было что-то не то. Прошло десять лет с тех пор, как Шейн в последний раз по-настоящему работал за стойкой бара, и, скорее всего, он уже никогда не вернется к этому ремеслу ― разве что в каком-нибудь сериале его снимут в роли бармена.
Внезапно Шейна охватило беспокойство при мысли о том, что со стороны его поведение может выглядеть как снобистский прикол. Вы только взгляните, как нелепо я тут смотрюсь, ха-ха-ха. Как уморительно смешно, что я прислуживаю, а не получаю обслуживание. Шейн будто злорадствовал над прошлой жизнью, и никто бы даже не подумал, что все это время он отчаянно скучал по работе бармена.
И словно в ответ на его мысли по залу разнеслись вступительные аккорды песни «Common People». Вскинув голову, он встретился глазами с Лайлой ― она вновь стояла у музыкального автомата. Насмешливо приподняв брови, Лайла отвернулась.
Разумеется, она поняла, что он чувствовал. Ее всегда отличала сверхъестественная способность замечать его неуверенность ― иногда даже раньше, чем он сам это осознавал. Безусловно, она сочла забавным подколоть его песней о том, как богатые люди притворяются бедными, чтобы намекнуть ему: от нее ничего не утаишь.
Уж чья бы корова мычала! Шейн знал, что Лайла выросла в богатом пригороде и до поступления в Джульярд посещала частную школу искусств. Бюджет ее дней рождений в детстве наверняка исчислялся внушительными суммами.
Шейн проследил взглядом, как Лайла вернулась к незаконченной игре в дартс с Дином и Рафаэлем, и подавил в себе нараставшее ощущение предательства, которое накрыло его, когда он увидел их, весело болтающих втроем. Он знал, что Рафаэль недолюбливает Лайлу, но стоит ему пропустить пару стаканчиков, и тогда он может проникнуться симпатией даже к гремучей змее. Что же касается Дина… м-да.
Игра шла на равных, но в конце концов победу одержал Рафаэль, и Лайла
