Жестокие сердца - Ева Эшвуд
Парни с легкостью вживаются в свои роли, скрывают улики, как профессионалы.
Виктор забирает ноутбук Троя, чтобы просмотреть его позже.
– Возможно, здесь есть материалы, которые мы сможем использовать против семьи Троя или Оливии, – говорит он.
Затем он принимается за работу, проверяя, нет ли записей с камер наблюдения, которые могли бы связать их с этим местом. Стирает все, что могло бы привести к ним.
Рэнсом и Мэлис берутся за ещё более разрушительную миссию – уничтожить это место, превратив его в пепел. Мэлис начинает осматривать тела охранников, проверяя, готовы ли они к сожжению, а Рэнсом тем временем идет в машину за катализатором, чтобы ускорить процесс уничтожения.
Я же просто стою, закутавшись в куртку Мэлиса. Она едва прикрывает задницу, из-за чего я чувствую себя немного зябко и беззащитно, но это лучше, чем быть голой. К тому же куртка пахнет им – мускусный, пряный аромат немного успокаивает нервы. Я осматриваю дом, все еще чувствуя себя оторванной от реальности, как будто между мной и остальным миром установлена стеклянная перегородка, и я могу лишь наблюдать за происходящим.
Это место было моей тюрьмой… даже не знаю, сколько. Дни? Неделю? Две недели? Достаточно долго, чтобы я вообразила себе, будто это какая-то неприступная крепость, которую я, возможно, никогда не покину. Но сейчас это место кажется мне самым обычным домом, где кто-то запросто мог бы жить.
А вовсе не моим кошмаром наяву.
– Тут все? – спрашивает Рэнсом, проходя мимо Мэлиса.
– Да. Я их пересчитал.
Рэнсом кивает, разбрызгивая вокруг едко пахнущую жидкость.
– Вик, скоро?
– Почти, – отвечает Вик, сосредоточенный на компьютере перед собой. – Проверяю, не пропустил ли камеры. Мы вернемся в отель?
Мэлис пожимает плечами.
– Ну вообще, нам вроде как больше некуда пойти. Да и поздно уже.
Они начинают говорить о том, куда хотят отправиться дальше, что мы будем делать, и я вспоминаю, что их склад сгорел дотла. Теперь они бездомные. И, наверное, я тоже. Я же не могу вернуться в квартиру, за которую заплатила Оливия.
Братья перебрасываются словами, строя планы, легкие, как утренний ветерок. Но я молчу, потому что мне нечего добавить. Всё, что было во мне, – это желание бежать, вырваться из плена Троя. И теперь, когда я на свободе, это чувство будто висит в воздухе, не находя опоры, как будто я ещё не верю, что это реальность, а не мираж.
От мыслей меня отвлекает рука, опускающаяся на мое плечо. Я слегка подпрыгиваю, оборачиваюсь и вижу Рэнсома. Выражение лица у него все еще озабоченное, а голос мягкий.
– Прости. Ты… – он замолкает, видимо, не зная, как правильно подобрать слова. – Мы готовы убраться отсюда. Нужно идти, пора сжечь это место.
– Хорошо, – бормочу я. – Ладно.
Я покорно позволяю им вывести меня, шагая следом за Рэнсомом и Мэлисом, которые, выйдя из дома, уводят меня вглубь леса, к месту, где притаилась машина. Вик замыкает шествие, и, оглянувшись, я замечаю, как из окон дома уже выползают клубы дыма. Он, видимо, разжег несколько небольших очагов, чтобы огонь быстрее поглотил здание, превратив его в пепел.
Мы замираем в нескольких шагах от машины, наблюдая, как огонь, разгораясь, пожирает дом. Поздний вечер окутывает лес прохладной тьмой, и я стою, дрожа от пробирающего до костей холода. От дома уже начинает веять теплом, но его слабое дыхание не в силах согреть меня.
Я чувствую, как пламя пробуждает во мне знакомую, животную реакцию – «бей или беги». Сердце сжимается, и перед глазами всплывают воспоминания о тех моментах, когда огонь становился моим врагом. Братья Воронины, конечно, теперь для меня спасители, но шрамы, оставленные огнем, все еще болят. Мне хочется отвернуться, но я заставляю себя стоять на месте и наблюдать за тем, как дом превращается в пылающий факел, как пламя полностью поглощает его, оставляя лишь пепел и дым.
Это не занимает много времени, и я смотрю на этот ад, пока мои глаза не начинают гореть от дыма.
Парни наконец уводят меня от горящего дома, и мы направляемся к машине. Я сажусь сзади, щелкаю ремнем, и на мгновение все кажется почти привычным, словно это просто очередная поездка с ними, если бы не… все, что осталось за плечами. Мэлис заводит двигатель, и мы трогаемся, оставляя позади пылающие руины.
На улице темно, и нет ни одного уличного фонаря, который освещал бы путь, пока мы пробираемся через густой лес. Я закрываю глаза, откидываю голову на спинку сиденья, пытаясь выровнять дыхание и замедлить сердцебиение.
Когда чувствую себя немного спокойнее, я открываю глаза и с трудом сглатываю.
– Как… как вы меня нашли? – спрашиваю.
– Было охрененно непросто, – говорит Мэлис. – Этот скользкий ублюдок замел следы лучше, чем мы думали.
– Мы обыскали все, куда, как мы думали, он мог тебя забрать, но камеры ничего не дали, – поясняет Вик. – Никакой связи с домом его родителей или другой его собственностью, даже с офисами. А потом я прознал про новую недвижимость, которую он недавно приобрел, и все встало на свои места.
Я вспоминаю, как Трой рассказывал мне, что предупредил свою семью: он на время исчезнет. Что у него затяжной «медовый месяц» для якобы «обучения» жены. Он хотел сломать меня. Не знаю, делился ли он с ними своими истинными планами, но я уверена: они и не ожидали, что со мной станут церемониться. И я также уверена, что никто из них не возразил. В конце концов, это они его вырастили. Они привели его в этот мир роскоши, власти и насилия, и я не удивлюсь, если они такие же чудовища, как и он.
Дрожа, я обхватываю себя руками, пытаясь выбросить голос Троя из головы. Мне приходится напоминать себе, что теперь он мертв. Его труп в этот момент превращается в кучку пепла, и он больше никогда не сможет причинить мне боль.
Мы все еще движемся по узкой дороге, которая, словно змея, извивается между густыми деревьями, стоящими по обеим сторонам. Местность мне незнакома, но постепенно до меня доходит, как далеко мы, должно быть, от Детройта. Даже отблеска городских огней, обычно видного на горизонте, здесь не разглядеть. Трой спрятал меня в глуши, в таком забытом богом уголке, что никто и не подумал бы искать меня здесь, если бы не знал, куда смотреть.
Даже если бы мне удалось
