Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон

Олли фБ: Твоя свояченица, к твоему большому огорчению.

Зак Сан: Женщина, которую ты домогался. Фрэнки сказала, что ты пустил ее за руль своей «Феррари», лишь бы пасти ту дамочку.

Олли фБ: Вижу, Фрэнки много болтает.

Ромео Коста: Ты где, кстати?

Олли фБ: В больнице.

Ромео Коста: В БОЛЬНИЦЕ?

Зак Сан: В БОЛЬНИЦЕ?!

Олли фБ: У нее сотрясение мозга.

Зак Сан: Уже пора звонить твоим адвокатам, Оливер?

Олли фБ: Я спас ее, а не покалечил. Твою ж налево.

Зак Сан: Позвоню на всякий случай.

Ромео Коста: Я еду в больницу.

Олли фБ: Не нужно.

Ромео Коста: И Дал с собой возьму.

Олли фБ: Мало мне страданий на сегодня?

Зак Сан: Мало. Тебе что-нибудь привезти?

Олли фБ: ПРОСТО НЕ ПРИЕЗЖАЙТЕ.

Зак Сан: До скорого.

Глава 14

= Оливер =

Порча. Предзнаменование. Проклятие. Я приносил несчастья всем, кто мне дорог. Тогда. Сейчас. Ничего не изменилось.

Ножки дешевого пластикового кресла в приемном покое гремели подо мной каждый раз, когда я стучал пяткой по покрытому линолеумом полу. Я барабанил пальцами по коленям, отбивая ритм «Спящей красавицы».

Я должен был сразу уловить его – предостережение. Мне удавалось прожить пятнадцать лет, ни разу не услышав этот вальс. И все же воспоминание о том, как я танцевал под него с Брайар, всплыло на вечеринке несколько дней назад, когда одна богатая наследница из Монако попыталась прельстить меня перепихоном в уборной известного дворца. Но заиграл вальс, разрушив момент.

Часы над регистратурой сердито глядели в ответ. Два часа ночи. С губ сорвался вздох, колыша медицинскую рубашку, которую я перехватил у проходившей мимо медсестры. И хотя я так и остался в насквозь промокших джинсах, в которых спас Брайар, я не чувствовал холода. Из-за всплеска адреналина я вообще ничего не чувствовал. Только знакомый гул тревоги, волнения и отчаяния, которые охватывали меня всякий раз, когда мы с Брайар оказывались в одной округе.

Парамедики разрешили мне сопровождать ее в машине скорой помощи, наверное, потому, что я и сам выглядел не очень. К тому времени, как мы доехали, Брайар потеряла сознание. Врачи отвели меня в другое терапевтическое отделение, проверили жизненные показатели и натравили двух агрессивных медсестер, чтобы те заставили меня снять рубашку и надеть что-нибудь сухое. С тех пор я притулился в приемном покое возле палаты Брайар. Здесь меня расспросили, что выглядело приблизительно так:

Медсестра: «Мы не можем дозвониться до ее контактных лиц для связи в экстренных ситуациях».

Я: «Ее контактные лица для связи в экстренных ситуациях – два безалаберных мудака».

Медсестра: «И тем не менее мы не можем до них дозвониться, но продолжим попытки».

Я: «Не утруждайтесь. Ее родители пропадают неизвестно где с тех пор, как она была подростком. Можно сказать, я ее ближайший родственник».

Но так ли это? А главное, должен ли я им быть?

Прошло два часа, а я так и сидел на том же стуле и ждал новостей. Пожалуйста, только не впадай в кому. Я ненавижу принимать важные решения. Даже определиться с тем, что хочу на завтрак, могу с трудом.

Я стукнулся головой о стену и закрыл глаза. Больницы повергали меня в уныние. Мощная смесь отбеливателя, антисептика и непередаваемый запах страданий. Коктейль, к которому я порядком привык за долгие годы, пока сидел возле операционных и отделений реанимации. Сквозь непрерывный звук шагов, звонки телефонов и отрывистые сигналы сердечных мониторов раздался скрип открывшейся двери.

– Мистер фон Бисмарк?

Я подскочил. Доктор Коэн прошел мимо рядов кресел и остановился возле моего. Как правило, я гордился тем, что не судил о людях по внешности, но случись мне выбирать врача для Брайар, это был бы не он. Лысый. Весь в морщинах. Суровый. Ему вполне могло быть хоть пятьдесят пять, хоть восемьдесят три. Но это неважно. Главное, чтобы он уже окончил ординатуру и успел наломать дров.

Я взялся за подлокотники, чтобы встать, и удивился, как плохо слушаются ноги.

– Что такое?

– Медсестры сообщили мне, что вы ближайший родственник мисс Ауэр.

– Угу.

Доктор пролистал стопку бумаг в своем планшете, не поднимая глаз.

– Вы ее молодой человек? Муж?

Я помотал головой.

– Старый друг.

– А что же ее родители?

– Не участвуют в ее жизни.

– Братья или сестры? Партнер?

Я поводил языком по внутренней стороне щеки, переминаясь с ноги на ногу.

– Только я.

Брайар вполне могла состоять в отношениях, полных любви и заботы. Но ее телефон сгинул в воде, поэтому я не имел возможности связаться с ее парнем, так что, к сожалению (для него), оставался только я.

Доктор Коэн цокнул, стуча колпачком ручки по планшету.

Мне потребовалась вся выдержка, чтобы не выколоть ему глаза.

– Ну так что?

– Начну с хороших новостей. – Он сунул планшет под мышку и, достав из кармана халата носовой платок, вытер пот с лысой головы. – Мы провели компьютерную томографию, магнитно-резонансную томографию и сделали рентген после того, как проверили все основные жизненные показатели мисс Ауэр. Похоже, все в порядке. На снимках не обнаружено переломов черепа, очагов кровоизлияния или ушибов головного мозга. Мы дали ей противосудорожные препараты в качестве меры предосторожности, но кости целы, и других вопросов, требующих повышенного внимания, не наблюдается.

Я кивнул, как школьник, ожидая неизбежных неприятностей. По моему опыту, плохие новости всегда сопровождали хорошие. Примерно в таком роде: «Поздравляю, ты выжил, но будешь жалеть об этом до конца своих дней».

– Вместе с тем… – Он прокашлялся, оглянувшись на закрытую дверь палаты Брайар. – По всей видимости, мисс Ауэр страдает от так называемой посттравматической амнезии. Сокращенно ПТА. Вам знакомо это понятие?

– Только по сериалу «Дни нашей жизни».

Я еще никогда не встречал человека, страдающего амнезией. Мне казалось трудным даже осмыслить это. Такое с небывалой частотой случалось только с героями мыльных опер и подсудимыми в сериале «Судья Джуди». А еще почти все годы от двадцати до тридцати я прожил в надежде, что это случится и со мной, но увы и ах.

– Посттравматическая амнезия – это временное нарушение функций головного мозга, вызванное травмой головы. Проще говоря, мисс Ауэр почти ничего не помнит о происшествии, в результате которого она попала в больницу, и не может вспомнить основные обстоятельства своей нынешней жизни.

Брайар страдала потерей памяти? Как много она забыла? Я захлопал глазами, пытаясь осмыслить услышанное.

– Значит, она пришла в себя?

– Да. Я попытался осторожно подстегнуть ее память