Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо
– Господи, мне консьерж позвонил. Входи – куда ж теперь от тебя денешься? – Венди почти подтолкнула Вайолет к двери. – А вот нагрянь я к тебе без приглашения, ты бы меня сразу – электрошокером. Что, не так?
– Сейчас неподходящее время?
– Если ориентироваться на мироустройство в целом, время не хуже, чем любое другое.
Досадно, что Венди взяла этот тон. Театрально выходит, плюс назидательность зашкаливает, будто разговариваешь с каким-нибудь усохшим от старости восточным мудрецом. С другой стороны, к такому тону легче подладиться.
– Я подумала, давай… давай проясним некоторые вещи. Разрядим обстановку.
– Супер. Обожаю развлекать эмоционально ущербных.
Вайолет мысленно вздохнула с облегчением. Извиняться перед Венди не грозит. Расчеты будут происходить в одной и той же валюте – язвительности. Венди проявляет мелочность – тем лучше. Значит, гарантирует Вайолет извращенное удовольствие от привычной, комфортной родственной грызни.
– Вообще-то я теперь по будням алкоголь не употребляю, но – ты уж не обижайся – от перспективы торчать с тобой в четырех стенах на трезвую голову мне хочется эту самую голову отвинтить, чтоб зароков дурацких не придумывала.
Венди наполнила вином два бокала. Сестры прошли в патио. Вайолет уселась по-турецки на двухместном диванчике, стала смотреть вниз, на Делавэр-авеню с крошечными деловитыми автомобильчиками и на ослепительную озерную гладь.
– Как у тебя дела?
Венди смерила Вайолет ледяным взглядом:
– Великолепно.
– У меня тоже, – произнесла Вайолет, не дождавшись встречного вопроса. – Нет, правда. Все очень хорошо.
– Очуметь как я за тебя рада! В форму возвращаешься, значит.
– Венди, я пытаюсь…
– Ну продолжай. Что ты пытаешься делать?
– Говорить с тобой по-человечески. Отношения налаживать.
– Ты о чем вообще? Ты меня из своей жизни вычеркнула – глазом не моргнула. Отношения? Да их у нас никогда не было. Я тебя возненавидела, едва ты родилась. А ты упиваешься тем фактом, что живется тебе в сто тысяч раз лучше, чем мне.
– Это не так.
– Ты готова отречься от каждого, кто не вписывается в систему твоих идеалов.
– Господи, Венди! Какая еще система? И потом, это я пострадавшая сторона. – При старшей сестре Вайолет самой себе всегда казалась размазней. Вот Венди – та умеет эмоциями владеть. – Это ты дел наворотила, Венди. Джону стала разыскивать – не предупредила меня, не посоветовалась. А потом сама же его и выгнала.
– Ну да. Только я ему всего один раз напакостила, а твое предательство стартовало в день первый и с тех пор продолжается.
Мэтт, мелькнуло у Вайолет, наверняка предвидел, что разговор повернется именно так. Ибо Венди если уж ранила, то всегда в самое сердце. Но ведь они с Мэттом решили перевести отношения на новый уровень, поэтому Вайолет сейчас проглотит обиду, стерпит ядовитый укол.
– Венди, жестоко так гово…
– Возле больницы, где папа лежал, я встретила Аарона Баргаву. Он просил привет тебе передать.
Те же ощущения, что на пляже острова Мерсер, – будто Венди ее под дых ударила. Та же пустая мольба к небесам – «Только не сейчас!». Чего-чего, а этого Вайолет никак не ожидала. Даже прошлой весной, в ресторане, когда она увидела Джону со спины, шок был не столь силен.
– У Джоны глаза Аарона.
Вайолет хотела возразить, рот открыла – но вышел только судорожный вдох.
– Господи, какая же ты лицемерка!
– Я не… я собиралась…
– Самое подходящее поведение, Вайолет! Перепихнуться с бывшим родной сестры, у нее же поселиться на время беременности, а ребенка – с глаз долой. Пускай в приемной семье растет.
– Мы были слишком молоды… – промямлила Вайолет.
И впрямь казалось – все происходило в другой жизни. Клише? Еще какое, да только это правда. Юными, неразумными, незапятнанными – такими они были. И даже хорошо, что Вайолет не помнит своих тогдашних чувств и мыслей, ибо что минуло, то минуло, и возврата к прошлому нет.
– Не слишком, Вайолет, не слишком. Боже! Речь не об украденной помаде – фиг бы с ней. Речь о том, что ты мной… пользовалась! Активно и долго. И тебе недостало порядочности сказать правду. А потом, позднее, когда я… когда… Господи, как меня судьба поимела! Тебе такое и не снилось, но ты даже…
– Откуда мне было знать про твое будущее… невезенье? И потом – разве оно как-то зависело от моего благополучия? Ведь нет…
– Я в твоей поддержке нуждалась не раз и не два. А ты даже не соизволила явиться во плоти, Вайолет, вот что я хотела сказать. – Голос Венди звучал холодно, сухо.
– Венди, это не так, – пролепетала Вайолет. Хотя все было именно так. – Знаешь, это странно… вот сейчас на ум пришло. Меня мама в детстве называла опекунчиком.
– Как же, помню. Меня это просто бесило.
– Не знаю, что со мной. – Голос Вайолет задрожал. – Наверное, я… отгородилась от мира, вот. Ну, когда родился Джона. Будто все отдала, больше ничего не осталось.
– Тоже мне отмазка. Тебя послушать – человеку при рождении отпускают определенное количество способности к состраданию, по пакетикам расфасованное, чтоб, значит, на всю жизнь по чуть-чуть хватило. Так вот, оно все иначе. От дерьма в жизни – что в своей, что в жизни близкого человека – не спрячешься. Нужно волю собрать в кулак и двигаться дальше. Иногда требуются жертвы, не бойся – не человеческие. Попроще. К примеру, ты дитя потеряла, а у младшей сестренки свадьба: что делать? А делать, Вайолет, надо веселое лицо.
– Господи, Венди, да ведь почти год прошел!
– Или такой вариант, – продолжала Венди, глотнув вина. – Твоя сестра обнаруживает, что ты трахалась с ее бывшим и он же является отцом твоего сына-отказника. Сестра, понятно, в шоке, она тебя обвиняет в предательстве особо крупных размеров. Так вот, в данном случае от тебя требуется собрать в кучку мужество и признать вину. Ты же, как последняя дрянь, тычешь мне этим «почти годом» – а ведь сама наверняка еще в тот день, когда у меня родилась мертвая дочь, начала высчитывать, через сколько месяцев прилично свадьбу назначить!
– Наверно, мы бездумно обижаем самых любимых людей потому, что знаем: они нас все равно не оставят. – Порой Вайолет изрекала банальности – ничего с собой поделать не могла. Но ведь для чего-то же они придуманы? И неспроста приходят на ум первыми?
Венди, конечно, не повелась:
– Это еще откуда? Небось цитатка с подкаста по достижению социально-эмоционального благополучия?
– Я просто хотела сказать: когда люди друг друга любят всю жизнь – практически с рождения, куда труднее сжечь мост, нежели укрепить фундамент.
– В смысле – я еще и виновата? Кстати, в архитектуре ты явно не сечешь, по
