Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо
– В категорию приколов этот случай войдет лет через десять, не раньше, – произнесла Венди. – Но даже и тогда смех будет не слишком веселый. Такие вещи, видишь ли, требуют утряски. А нам еще до плато – как до Луны.
– Венди, я вовсе не…
– Какого дьявола ты это сделал? – Венди спрашивала как бы между прочим. – Давай излагай, только без лишних слов. Не больше десяти предложений у тебя.
Джона машинально нажал на кнопку спуска оконного стекла, и в салон ворвался ледяной воздух. Джона поспешно закрыл окно.
– Я испугался. Сначала – что ваш отец… что это с ним из-за меня случилось. Вот и сдернул. Думал, доберусь до Портленда, машину оставлю, а сам – дальше. Или поживу немножко у Грейс. А потом так вышло… Короче, я опять… налажал. Ну и решил: всем будет лучше без меня. Исчезну, и точка.
– Ох, Джона! – Интонации были нехарактерные для Венди; Ханнины, если уж на то пошло, по накалу эмоций.
– А Грейс… с ней как – порядок?
Венди ответила не сразу. Целую минуту выдержала, откашлялась:
– Это смотря что ты имеешь в виду. Если в глобальном смысле – Грейс жива. А может, ты про ее успехи в балансировании на грани? – Венди качнула головой. – Слушай, а какое у тебя вообще впечатление – о квартире Грейс, об ее университете?
– Я знаю, что она всем врет.
– Со своей стороны я ей неделю дала. Не соберется с духом, не позвонит родителям и не признается – я сама ее сдам. Вы поладили?
– Ага. У нее, типа, сложный период, а сама она хорошая.
Венди улыбнулась:
– Не верится, что Грейс – взрослый человек. Она в малявках задержалась, что верно, то верно. Кстати, тебе она по возрасту ближе, чем мне!
– Я ей денег должен, – припомнил Джона.
– Боже! Слепой ограбил слепого.
– Ваши родители на меня сердятся?
Венди сделала вдох и стала медленно выпускать воздух.
– Степень их облегчения не выразить словами. Что не исключает праведного гнева. Ты прогуливал школу почти две недели.
Как раз о школе Джона не думал. Не вспоминал даже. Теперь ему стало страшно – вдруг отчислят?
– В смысле, теперь будет…
– Если что – тебя свалила ангина.
– Серьезно?
– Я знала, что ты вернешься.
А Джона, в свою очередь, знал в глубине души, что Венди за ним примчится. Пусть сердится – это ничего. У Соренсонов ему кое-что открылось, а именно: ссоры, даже бурные, на отношения не влияют. После ссор мирятся. Вот он, Джона: казалось бы, напортачил хуже некуда – развел Лизу с Райаном, а Уотта с Санта-Клаусом, лестницу не удержал, машину угнал, Бена от Грейс отвратил – а ничуть не удивлен, что Венди живо откликнулась на его зов, что заботится о нем.
– Кстати, Лиза родила в тот же день, когда ты объявился, – сообщила Венди. – Мне изворачиваться пришлось с благой вестью – типа, наш старый мореход[181] жив-здоров. Не хотелось красть Лизины лавры.
– Ой.
Что-то странно кольнуло в груди – наверно, потому, что Джона никогда не видел новорожденных младенцев; собственно, как и новоиспеченных папаш и мамаш. Иногда он пытался вообразить себя младенцем. Думал: баюкала ли его мама, обнимала ли нежно, как полагается нормальной матери, трудно ли ей было расстаться с ним навсегда? После знакомства с Вайолет подобными вопросами Джона уже не задавался. Вайолет и нежность – это же несовместимо.
– А Лиза – она в порядке?
– В полнейшем. И дочь ее тоже. Настоящая великанша – девять фунтов[182] весит, представляешь? – Голос Венди дрогнул. – Кэтрин Элизабет Соренсон, по-домашнему – Кит.
Чувство вины нахлынуло как цунами.
– А Райан – он… помогает с дочкой?
В глазах Венди мелькнуло любопытство.
– Это вряд ли. А почему ты спрашиваешь?
– Да я… я только…
Как же он устал! И как же славно ехать в машине и знать, что ответственность за движение несет кто-то другой! И какие вкусные были эти китайские пельмени (Венди и не спрашивала, хочется их Джоне или нет, просто взяла и заказала)! Она за ним примчалась и вот везет его в Чикаго через северные прерии, и впервые за долгое время можно, блин, тупо расслабиться.
– Кажется, это я виноват, что Райан бросил Лизу. Я не нарочно, просто так вышло. Само с языка сорвалось. А в результате они расстались.
К его удивлению, Венди отреагировала смехом.
– Похоже, наделал ты дел! Что конкретно ляпнул, а? Сказал Райану, что Санта-Клаус – ненастоящий?
Понятно. Значит, Вайолет не смолчала. Может, она и в несчастье с отцом винит Джону. Если так, если Джона ей ненавистен – нельзя ему домой.
– Да шучу я, шучу. Успокойся. Не твоя вина. Суровая правда детям не вредит, если, конечно, дозировать грамотно. Но давай вернемся к Райану. Колись – каким таким откровением ты его ошарашил?
Честным надо быть или нет? Разумеется, надо. Венди со своей стороны никогда не лукавила с Джоной. Если он сейчас совесть облегчит, как знать, может, ему будет дан второй шанс, чтобы влиться в семью…
– На самом деле я… То есть это вовсе не…
У Венди глаз загорелся. Однажды Джона слышал от Дэвида словечко – «сплетницы». Дэвид так своих дочерей назвал, впрочем без осуждения.
– Ладно, Джона, давай так: я буду выдвигать версии, а ты молчи, если хочешь. Главное, лицом, мимикой показывай, права я или нет.
– Вам надо следить за дорогой.
– Кто бы говорил! Угонщик, который, если бы не я, сидел бы в тюрьме!
– Я не сидел…
– Райан решился на смену пола?
Джона закатил глаза.
– Значит, интрижка на стороне?
Джона невольно вздрогнул.
– Ты меня разыгрываешь?
– Нет, я…
– Лиза изменила Райану, так ведь? А не наоборот?
– С чего вы взяли…
– С того, что на интрижку еще надо решиться. Надо слезть с дивана, причем на приличный отрезок времени, – желающие закрутить с Райаном едва ли в очереди стоят.
– Венди!
– Короче: с кем Лиза изменяла Райану?
– Венди, не надо, а?
– Господи, да что за женщины в нашей семье!
