Мое имя Морган - Софи Китч

– Еще до вашего приезда из Кардуэля прибыл герольд. Верховный король приказал безотлагательно готовиться к свадебной церемонии. Леди Элейна выйдет замуж и через несколько недель уедет навсегда.

Это оказался Нентрес из Гарлота – недавно вступивший на трон король маленькой, но процветающей страны, угнездившейся между границей Северного Уэльса и рекой Дервент. Еще чуть-чуть, и Элейн выйдет замуж; я буду совершенно одна в своей комнате, в замке, единственная оставшаяся дочь Корнуолла под покровительством святого Сузина.

– Компания тебе найдется, – в тот же день сказала мне матушка. Она отвела меня в уголок, подальше от своих придворных дам, которые вечно держали ушки на макушке. – Многие юные леди из хороших семей почтут за честь тебе прислуживать.

– Я не хочу, чтобы мне прислуживали, – прошипела я. – Не знаю, как ты выносишь окружение этих клюющих носами куриц. Я хочу только одного: чтобы моя сестра была в безопасности и счастлива. Она не такая, как Моргауза, та ведь твердая, словно алмаз, и готова ради короны на что угодно. А Элейн тихая и хорошая, и ей нравится, когда вокруг нее и жизнь такая же.

– Она выходит за короля. У нее будет все, чего она захочет.

– Ты имеешь в виду, не у нее, а у Утера, – едко парировала я. – Дочерей можно продавать, чтобы получить больше золота и людей, чтобы вести больше войн.

– Морган… – Матушка устало провела рукой по лицу. – Я могу посоветовать только одно: проводи больше времени с сестрами, чтобы потом не пожалеть, что многое упустила. Моргауза скоро приедет, и Элейн будет тут еще несколько недель.

– Сил нет все это слышать! – Развернувшись на каблуках, я вылетела из комнаты и сбежала по лестнице. Матушка не позвала меня назад, но, даже если бы и позвала, меня не смогла бы притащить к ней даже колесница, запряженная четверкой лошадей.

Я вышла на главный двор, где царило оживление. Теперь я поняла, что замок Тинтагель уже некоторое время гудит от предсвадебной суеты: появились новые рыцари и стражники, в самое неожиданное время подвозили припасы, лорды из окрестных поместий встречались с управляющими Утера.

Свернув налево, я направилась по диагонали через зеленый внутренний двор, стремясь туда, где ревело море. Оглушительный грохот заставил меня остановиться, следом за ним раздались многочисленные крики и хлопки столпившихся у ристалища людей. Вдоль стены справа от меня был отгорожен длинный, поросший травой участок, в середине которого располагалось место для рыцарских поединков, а по краям его ограничивали расписные зрительские трибуны. За частоколом были рядком привязаны лошади, и примерно две дюжины новых оруженосцев, недавно по традиции прибывших из благородных домов, внимательно слушали облаченного в доспехи сэра Бретеля. Лучший рыцарь моего отца сидел верхом на коне и объяснял собравшимся тонкости регламента поединков.

Став королевским рыцарем моей матушки, сэр Бретель перестал участвовать в турнирах, но рассказы о его мастерстве были вплетены в мое детство, как нити в гобелен. Я слышала от отца известную историю о том, как на одном турнире сэр Бретель трижды сменил доспехи и лошадей, таким образом заняв там первое, второе и третье место, а потом уехал, так и оставшись неузнанным. Сам сэр Бретель не подтверждал и не отрицал этого.

Заинтригованная, я подошла ближе и скользнула в тень у края трибун. Сэр Бретель поманил одного из кучки толкавшихся оруженосцев, избрав его своим противником.

От изгороди отделилась высокая фигура. Юноша, которого позвал сэр Бретель, надел шлем, прямо с земли вскочил в седло, взял протянутые ему щит с копьем и галопом устремился к дальнему барьеру. Потом, держа поводья в одной руке, а другой направляя копье, он кивнул рыцарю и ринулся в атаку.

Оруженосец был в отличной форме, он двигался стремительно и прекрасно владел оружием. Подскакав к барьеру, он отразил удар, одновременно быстро и точно нацелившись на щит наставника. Сэр Бретель с трудом парировал контрудар, и лишь опыт помог ему удержаться в седле. Когда противники пошли на второй заход, оруженосец перед ударом слегка развернул плечо, и сэр Бретель обнаружил себя сидящим на траве со щитом, который почти раскололся надвое. Ухмыляясь, он вскочил на ноги, будто был гораздо моложе своих лет, и наградил юношу аплодисментами.

– Вот, – крикнул он остальным, – так это и делается!

Мой взгляд остановился на высоком оруженосце, когда тот спешился, снял шлем, швырнул его на траву безо всякого намека на триумф и отбросил со лба прядь длинных темных, с пепельным отливом волос. Он обладал странной красотой – необычное лицо с высокими скулами, тонкие, скульптурно вылепленные черты которого венчал высокий лоб, а верхняя губа была чуть вздернута, будто ее обладателя постоянно что-то забавляло или радовало. Стройный и гибкий, пешком он ходил так же, как ездил верхом, – свободно и небрежно. Остановившись у изгороди, оруженосец откинулся назад, упершись в нее локтями, и беззаботно закинул одну ногу в сапоге на другую.

Я обогнула частокол, глядя, как он наблюдает за остальными, спрятав глаза под полуприкрытыми веками. Его скулы чуть напрягались, когда кто-нибудь сталкивался щитами, или падал, или демонстрировал особую удаль. Всем оруженосцам было около шестнадцати лет, но этот казался старше остальных; его хорошо сшитая темно-синяя туника отлично на нем сидела, а сам он излучал спокойную уверенность в себе, которой другие юноши – шумливые и резвящиеся, как щенята, – не обладали и близко. Тренировки продолжались, а он вытащил из мешочка на поясе золотую монетку и принялся играть ею, подбрасывая в воздух и ловя.

Я так и пряталась у зрительских трибун, но мало что видела из продолжавшихся на ристалище учебных боев. То же самое повторилось, когда я вернулась на следующий день, и еще через день. Мои глаза неотрывно следовали за высоким оруженосцем, неважно, был тот в седле или нет; его грациозные движения притягивали взгляд, как притягивают сороку блестящие безделушки. Я не знала его имени, выяснить которое было немыслимо, но к концу недели больше всего на свете мне хотелось лишь одного: понять, какого цвета эти всегда так надежно прикрытые веками глаза.

– Что тебе нужно, Элейн, так это сыграть роль, исполнения которой от тебя ждут. Просто будь достаточно напуганной, застенчивой, но любящей девой, и супруг захочет облегчить тебе то, что произойдет в опочивальне, а не просто взять причитающееся. Это все, что тебе надо помнить в брачную ночь.

– Моргауза! – Матушка вскинула голову от своего шитья. – Тебе обязательно говорить о таких вещах? Тут ведь не прачечная.

– Пусть лучше Элейн знает, что ей предстоит, – ответила Моргауза. – Она будет благодарна мне за совет, когда окажется в брачных