Мое имя Морган - Софи Китч
Мы часто жили в Тинтагеле без короля Утера, который, вместе с людьми короля Лота Лотианского, вел войну на севере. Но когда мы покидали Корнуолл и отца Феликса с нами не было, я обнаружила, что не могу просто ждать возвращения. Я пропадала в заброшенных, невообразимо богатых библиотеках дворцов Утера. Там, спрятавшись ото всех, я открыла для себя нечто до сих пор неизведанное: толстенные книги с картами, иллюстрированные тома, в деталях описывающие природный мир; исследования, посвященные суше, морям и небесам; иерархию стихий, которые определяли все наше существование. Все это я изучала в одиночку, составляя каталоги животных и растений, как местных, так и экзотических, представляя мысленным взором карты с реками, горами и поселениями, а по ночам, высунувшись из окна своей комнаты, рисовала созвездия.
А потом, в Кардуэле, уже почти уверовав, что знаю все на свете, я вдруг обнаружила нечто, изучению чего решила посвятить жизнь: это была «Ars Physica», большая книга по врачеванию еще времен Галена, толстый том, полный схем, анатомических иллюстраций, описаний недугов мозга и тела вместе со способами их лечения. Я с головой ушла в ее тайны. Среди списков костей, органов, мышц и тканей – а также всего, что может с ними случиться, – скрывались ответы на бесконечные вопросы, касающиеся человеческой уязвимости. Если кто-нибудь сможет изучить все это и поставить себе на службу, то ведь, конечно, подобные знания и навыки окажутся куда полезнее, чем любая власть, положение в обществе и влияние? Подобные мысли опьяняли.
Манускрипт был тяжелым, заметным, но я знала, что должна владеть им, хотя до сих пор никогда в жизни не рисковала так сильно. Потребовался мой лучший средиземноморский сокол, море женского обаяния и две недели уговоров, чтобы один корнуолльский конюх стал моим сообщником, однако, когда примерно через месяц после моего пятнадцатилетия мы со всеми домочадцами отправились на юг, надежно спрятанная в привязанный к вьючной лошади мешок книга ехала вместе с нами домой в Тинтагель.
Глава 7
– Что ты делаешь?
– Ничего! – Я подскочила, ударилась головой о крышку сундука, в котором была почти погребена, повернулась и увидела сестру. Высокая и серьезная, она выходила из своей опочивальни. – Адовы клыки, Элейн, тебе обязательно подкрадываться, как воришка?
– Не говори ерунды, – ровно ответила она, хотя ее глаза блестели, и ее явно забавляло происходящее. – Но что ты все-таки ищешь?
По правде говоря, я искала «Ars Physica» для уроков с отцом Феликсом, но не могла сказать этого Элейн. Я застыла с рукой в сундуке и вытащила первый предмет, на который наткнулись мои пальцы.
– Да вот… это.
Я захлопнула крышку сундука и уселась на нее, созерцая когда-то принадлежавшую Моргаузе птичью клетку. Ее прутья погнулись, и сама она нуждалась в полировке. К счастью, она уже годами не видела пернатых пленниц.
Элейн уселась рядом со мной и взяла клетку, отстраненная улыбка заиграла на ее губах.
– Помню этих бедных коноплянок, вечно они есть хотели. Зачем она тебе?
– Дочка сокольничего хочет держать дома певчих птиц, – солгала я.
– Какой добрый поступок! – Сестра с нежностью и уважением посмотрела на меня. – Знаешь, когда Моргауза только уехала, я и подумать не могла, что мы сблизимся. Ты была такая сердитая, дерзкая, вообще покоя не знала. Ты и сейчас далеко не идеальна – все такая же беспокойная и слишком острая на язык. Неуравновешенная, так матушка говорит. Но ты как-то смягчилась. Вообразить не могу, как бы я без тебя жила.
– А я без тебя, – сказала я, и сказала всерьез. Элейн, которая сперва горела решимостью стать Моргаузой, как-то постепенно охладела к этой идее и стала такой старшей сестрой, какой смогла сама – разумной и собранной, панацеей от моей ярости и смятения.
– В конце концов мы с тобой нашли способ, правда? – проговорила она. – И вот теперь ты становишься женщиной, а я – что ж, я уже стала.
Я фыркнула.
– Никем я не становлюсь.
Сестра не улыбнулась.
– Тебе пятнадцать, Морган, а я через несколько недель стану совершеннолетней. Женская зрелось уже тут как тут.
Я ухмыльнулась, и она опустила глаза, водя пальцами по одному из прутьев золоченой решетки. Прядка мышасто-каштановых волос свисала вдоль ее склоненного профиля.
– Элейн, – сказала я, – случилось что-то важное?
Она набрала в грудь воздуха, чтобы заговорить, и как раз тут ударил колокол. Я механически встала, устремившись мыслями вперед, через мыс, к церкви и к урокам. Потом оглянулась, но лицо Элейн стало замкнутым, на нем вновь появилась непроницаемая маска.
– Тебя ждут в храме, – сказала она, – так что, сестричка, не мешкай. Уже… уже позже, чем ты думаешь.
Элейн так и не шевельнулась. Я бросила долгий жадный взгляд в сторону сундука, на котором она сидела, а потом выскочила из комнаты и помчалась к церкви. Клетка так и осталась в руках у сестры.
Когда я ворвалась в храм, отец Феликс стоял у алтаря.
– Элейн застала меня, когда я искала свою книгу про врачевание, поэтому мне не удалось ее принести, – сказала я.
Священник недоумевающе нахмурился.
– Книгу про врачевание?
– «Ars Physica», которую я в Кардуэле нашла, – нетерпеливо напомнила я. С тех пор, как мы вернулись с севера, я разговаривала с нашим священником всего один раз, но на моей памяти это был первый случай, когда он что-то забыл. – Мне нужна ваша помощь с кое-какими латинскими словами.
– Ах да, тот манускрипт, ради которого ты так рисковала… Какой тебе сегодня показалась сестра?
– Элейн? Даже не знаю. – Я спустилась к могиле отца и зажгла свою обычную свечу. – Ласковой и, может быть, задумчивой. Вы же ее знаете, она иногда странной бывает.
Обернувшись, я увидела отца Феликса, созерцающего игру утреннего света на алтаре. Что-то в его неподвижности поразило меня, какая-то напряженность позы зажгла в моем сердце искорку страха.
– Почему вы спросили, отец?
– Подумал, может быть, она хотела обратиться к тебе за утешением. – Он повернулся, заметил мое недоумевающее лицо, и его глаза тревожно расширились. – Так ты не слышала? Боже милостивый на небесах! Никогда не думал, я…
В желудок будто упал камень.
– Чего не слышала?
– Прости, леди Морган, я был неосторожен. Не подобает мне рассказывать тебе о чем-то, если этого не сделала твоя матушка.
Я взбежала к нему по ступеням и вцепилась в его рукав.
– Отец, если с моей сестрой что-то случилось, я должна это знать.
