Любовь по завещанию
Пятнадцатью минутами ранее
Сара
— Извини, — Леон вытащил из кармана телефон и направился к выходу из зала.
Оставшись одна, решила подняться наверх, к открытому окну. Обменявшись улыбками с группой бизнесменов, расположившейся у подножия массивной мраморной лестницы, прошла мимо них.
Ноги немного дрожали, так что, пришлось облокотиться на перила. Холодный камень приятно ласкал вспотевшую кожу ладоней, отрезвляя, проясняя туман перед глазами.
«Вот, подышу свежим воздухом и сразу станет легче. Головокружение пройдёт, слабость отступит, — думала я, стоя перед распахнутым окном. Вечерний ветерок колыхал распущенные волосы, лёгкий тюль щекотал раскрасневшиеся щёки. — Этот вечер очень важен для Артура. Я не имею права его испортить...»
С минуту, стояла, не двигаясь. Закрыла глаза и вдыхала слабый цветочный аромат, доносящийся снизу. Делая медленные глубокие вдохи, пыталась нормализовать дыхание. Кажется, у меня начало получаться. Напряжение в мышцах спадало, дыхание выравнивалось. Но это длилось недолго. Всего одно мгновение, и всё исчезло. Я словно оказалась посреди раскалённой пустыни, а со спины било нещадное, палящее солнце.
Чей-то взгляд, режущий, раздираюший на части, сверлил мне затылок. Дёрнувшись, как от сильного удара, разлепила веки и обернулась.
Слова застряли где-то поперёк горла, сердце сжалось под воздействием сильнейшего спазма. Пошатнувшись, отступила чуть назад, ударившись спиной о край подоконника.
Я смотрела на человека, стоящего в метре от меня, и не могла выдавить из себя ни звука. Не знаю, что чувствую. Кажется, все эмоции вдруг умерли, я потеряла чувствительность. Когда-то давно, возможно, эта встреча могла сделать меня счастливой, заставить улыбаться и сиять ярче звёзд, но это уже в прошлом. Сейчас, я не хотела его видеть. Не желала с ним говорить.
Марк изменился. Стал совсем другим, чужим, ненужным мне. В его взгляде, позе, выражении лица не было ничего, что могло напомнить о минувших днях.
Всю левую половину лица мужчины занимал длинный уродливый шрам, нос казался совсем разбитым, в глубине глаз появился недобрый свет, скрытая угроза...
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, сжимая ребро подоконника. Голос звучит спокойно, несмотря на слабость и озноб.
— Привет, Сери, — будто не слышит меня. Вскинув брови, внимательно рассматривает меня, оценивает. Под его пристальным взглядом чувствую себя неуютно, словно товар на прилавке магазине. Неприятно. Мерзко. — Я тоже рад тебя видеть, девочка. Отлично выглядишь. Неожиданно, но мне нравится...
От его комплимента становится только хуже. С трудом сдерживаю выражение брезгливости и отвращения, которое рвётся наружу. После секундного молчания, выпрямляюсь, чтобы смотреть на него прямо, а не снизу вверх. Сглатываю ком и произношу:
— Я не ради тебя менялась, Марк. Думаю, ты должен был это понять в тот день, когда без приглашения явился ко мне в кабинет.
Его губы растягиваются в хищной улыбке, нерв над глазом, едва заметно, дёргается.
— Я смотрю, у тебя зубки прорезались? Хамить муж научил?
Подаётся вперёд, хочет взять меня за руки, но не позволяю. Ударяю ладонями по каменной грудь, из-за чего острая боль пронзает до самых плеч.
— Не прикасайся ко мне! — пролетаю мимо него и замираю у перил внутреннего балкона. Внизу праздник продолжается. Музыканты играют вальс, некоторые пары кружатся по залу в танце. Никто и не подозревает о том, что происходит здесь, над их головами.
От резких движений резь перед глазами усиливается, голова рулит так, словно в ней заложена бомба замедленного действия. Мне плохо. Очень. Если бы не Марк и необходимость противостоять ему, скрылась в бы в одной из комнат для отдыха. Нужно позвонить домой. Пусть, тётя Маша привезёт мне мои лекарства...
Стальная хватка на запястье вырывает из задумчивого состояния. Марк дёргает меня за руку, заставляя обернуться.
— Нет, милая, — грозный шёпот звучит над самым ухом, запуская по коже волну мурашек. Мне страшно. Страх, которого никогда раньше не было, медленно поднимается по телу, наполняя грудь беспокойством. — Ты никуда не уйдёшь, пока не выслушаешь меня... Я рисковал жизнью не ради того, чтобы так легко отпускать тебя.
— Что ты несёшь? — выдавливаю из себя. Усталость возрастает до такой степени, что трудно стоять на ногах. Голова кружится, мушцы дрожат. — Зачем ты пришёл?
Схватив меня за подбородок, заставляет откинуть голову назад. Перед глазами, разноцветными пятнами, проносится высокий потолок. От тёплого света люстры и собственной никчёмности, на глазах выступают слёзы. Пытаюсь сдержать их, но не получается. Непослушные капли текут по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки.
— Ну, ну, — обманчива мягким тоном бормочет Марк. — Зачем плакать? Я ещё ничего не сделал, Сери, — шепшавые пальцы больно растирают кожу, оставляя на ней раздражение.
— Не называй меня так, — не знаю как, но мне удаётся оттолкнуть ненавистные руки. Крепко вцепившись в перила, перевожу дыхание.
«Держись, — приказываю себе со злость. — Не смей показывать ему свою слабость! Не смей!»
— Марк, — смотрю на него воспалёнными глазами, — пожалуйста, уходи. Тебе здесь нечего делать...
