Драгоценная опасность - Нева Алтай
— Ты правда любишь этого засранца?
— Да. Правда, правда люблю.
* * *
Прикроватная лампа на тумбочке отбрасывает мягкий свет на стопку бумаг в моей руке, делая безупречно белый лист слегка желтоватым. Больным. Зараженным. Мой разум не может до конца осознать текст перед глазами, поэтому я вглядываюсь в него пристальнее. Пытаясь… понять.
Как я могла так ошибаться? Неужели я была настолько под воздействием лекарств, что полностью неверно истолковала слова Артуро? Мой взгляд скользит к низу страницы. По жирному заголовку раздела. По дате. По нашим именам. Фокусируюсь на двух строчках. На верхней уже красуется аккуратная подпись моего мужа.
«Я не переживу этого во второй раз».
Я думала, это он признается, что любит меня.
Очевидно, я ошиблась.
Это осознание бьет меня в грудь, как кувалда, и боль в тысячу раз сильнее, чем реальный физический дискомфорт после операции.
Это агония, но бесконечно более сильная.
Не желая, чтобы он видел, какой эффект это на меня производит, я впиваюсь зубами в нижнюю губу, чтобы остановить ее дрожь. Затем я поднимаю взгляд, встречая пронзительный взор Артуро.
— Ты хочешь чертов развод, Девилль?
— Да.
Его мгновенный ответ ощущается как последний удар, абсолютно уничтожающий меня. Мне не скрыть дрожь в пальцах, когда я высвобождаю ручку, прикрепленную к верхнему краю папки, и ставлю её на пустую строку. Чернила ложатся на страницу синим цветом, но мое зрение затуманивается, искажается и превращает то, что я вижу, в красное. В моем сознании я подписываю еще одну сделку с дьяволом. На этот раз своей кровью.
— Вот. — Я закрываю клапан папки с документом и не отвожу глаз от этой проклятой вещи. Я не позволю ему увидеть, как я плачу. — Что насчет моих денег? Мы договорились о миллионе за каждый месяц нашего брака.
— Так и было. И поскольку это я нарушаю условия, все двенадцать миллионов были переведены на твой счет час назад.
Я сглатываю. Едва.
— Прекрасно. А Аджелло?
— С доном я разберусь.
Он разберется с доном. Отлично.
— Я оставляю кольца.
— Я не ожидал иного. Более того я настаиваю на этом.
Ублюдок. Я переплавлю их только за это.
— Что ж, хотела бы я сказать, что с тобой было приятно иметь дело, Девилль, но…
— Взаимно.
В его голосе слышится веселье. Этот придурок получает удовольствие. Конечно, получает. Сначала он разрушил мою жизнь. Теперь мое сердце. Но, конечно, рада, что смогла его развлечь. Боже, почему он просто не убирается к черту отсюда, чтобы я могла спокойно разрыдаться? Неужели я прошу слишком многого? Неужели?
Мой взгляд прикован к папке, но я наконец замечаю легкое движение краем глаза. Кроме… Он не уходит. Что… что он?..
Резко подняв голову, я могу только смотреть на Артуро ошеломленными, широко раскрытыми от изумления глазами. Он стоит на одном колене прямо рядом с моей койкой. На нем один из его дорогих костюмов — видимо, он принял душ и переоделся, пока я спала, — и он стоит на коленях на больничном полу, словно ему плевать на это.
— Что ты делаешь?
— Терпение, gattina, — говорит он, засовывая руку в карман брюк.
Я уже готова сказать ему, чтобы он проваливал, как он прочищает горло. Его глаза ловят мои, и в них нет и намека на веселье. Он на самом деле выглядит как-то…
— Я всё испортил, — выпаливает он, проводя рукой по волосам, словно нервничает. — И очень сильно. Устроил полный бардак, потому что был глуп. И упрям. И потому что боялся. — Его голос слегка срывается на последнем слове. — Ты однажды сказала мне, что всегда все портишь, но это неправда. Сверлить дыры в гипсокартоне или разбирать кофеварку ножом — это не портить вещи, детка. Ты просто такая, какая есть. Ты независимая и находчивая. Что-то может пойти не так, как ты хочешь, но ты не отступаешь перед вызовом. Ты не сдаешься, и я люблю в тебе это. Мне нравится все, что ты делаешь. Даже твои безумные затеи с волосами. Мне доставляет удовольствие наблюдать, какая безумная идея придет тебе в голову следующей, и я хочу продолжать испытывать это до конца своей жизни.
Он замолкает, но у меня ощущение, что он не закончил. Его глаза мечутся между моими, словно он беззвучно пытается мне что-то сказать. Умоляет понять каждое его слово. Как будто он делает глубокий вдох перед прыжком. Готовится зажечь спичку в комнате, заполненной водородом вместо воздуха. А я задыхаюсь, мне трудно дышать. Я в ожидании искры, которая взорвет мой мир с его следующим выдохом. Его следующим предложением.
— Я люблю тебя, gattina.
В
З
Р
Ы
В
— Тара, больше десяти лет, кроме моих сестер, Семья коза ностра была самым важным в моей жизни. Но затем ты ворвалась в нее, как прекрасная буря. Моя драгоценная опасность. И я понял, что ты затмила всё. Семью — если бы мне пришлось выбирать, я бы предал их ради тебя. Мою жизнь — я бы отдал ее, чтобы спасти твою, в мгновение ока. Я бы отказался от всего ради тебя, детка, от всего. И эта мысль до чертиков меня напугала. Иметь такую слабость было просто немыслимо. Но именно этим ты и стала. Моей ахиллесовой пятой. И поэтому я набросился на тебя. Пытался оттолкнуть, когда все, чего я по-настоящему хотел, — это держать тебя в своих объятиях, оберегать и никогда не отпускать. Потому что я люблю тебя. Безумно. — Он резко вдыхает и достает из кармана кольцо, поднимая его перед моим лицом. — Мне так жаль, Тара, дорогая. Выходи за меня?
Я ахаю. Изумление, гнев и головокружительное счастье бушуют во мне, сражаясь за превосходство, пока я продолжаю таращиться на прекрасное золотое кольцо с еще одним ослепительным изумрудом в центре, даже более красивым, чем то, что в моем нынешнем кольце.
— Ты что, черт побери, прикалываешься? — наконец вырывается у меня. — Ты только что вручил мне документы на развод!
— Я хочу все исправить, gattina. Хочу, чтобы каждый шаг нашей совместной жизни был настоящим. Однажды наши дети должны услышать историю о том, как их папа сделал предложение их маме, стоя перед ней на коленях. А не о том, что он был мудаком и шантажом принудил любовь всей своей жизни выйти за него, — он усмехается. — Но как я могу просить тебя выйти за меня, если мы уже женаты? Пожалуйста, Тара. Сделай мне честь стать моей женой.
Я хватаю папку с нашими документами о разводе и бью его ею по голове.
— Это «да»? —
