Драгоценная опасность - Нева Алтай
У него хватает наглости намекать, что я забочусь о сестре меньше, чем он о своей. Как будто я не отдал бы жизнь за Сиенну или Асю. Я бы сделал это, не моргнув глазом.
Я сжимаю кулаки, но заставляю себя сохранять хладнокровие. Мне нужно, чтобы этот идиот поверил в нашу чертову ложь. Романтика. Любовь. Свадьба. Такова игра. Правила мутные, но я не могу позволить себе офсайд.
— Сиенна взрослая женщина, способная принимать собственные решения. Как и Тара. Судя по тому, что я видел, она вполне самостоятельна, — говорю я.
— Правда? Тогда позволь рассказать тебе кое-что о ней, чего ты мог не заметить. Моя сестра — самое упрямое создание на свете. Она своевольна, болтлива и уверена, что способна добиться всего, чего захочет.
— Да, я заметил.
— Конечно. Но вот в чём загвоздка. Большинство вещей, за которые она берётся в одиночку, заканчиваются полным провалом. — У него дёргается челюсть, и он делает глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Тара — прекрасный хаос. Но нет ничего, чего она не сделала бы ради тех, кого любит. Если им понадобится пересадка лёгкого, она без колебаний разгромит полмира в поисках донора. Она покалечит или убьёт, если придётся, и сделает это без сожалений. Голыми руками вырвет орган и протянет хирургу на своих окровавленных ладонях. Вот только это будет, чёрт побери, печень. А не лёгкое.
Я разражаюсь смехом. Да, охотно верю. Могу представить её за этим занятием.
— Гм. Вот. Вот это снисходительное ржание — именно то, о чём я говорю, — усмехается Драго. — Всё, что ты вынес из этой истории, — что Тара всё испортит. Остальное прошло мимо тебя. Факт, что она готова убить средь бела дня ради тех, кого любит. Ты это понимаешь? — Он кривит губу, сверля меня взглядом. — Моя сестра заслуживает мужчину, который будет любить и ценить её. Такую, какая она есть. Мужчину, который не будет принижать её достоинства из-за пары ошибок. А ты... Ты не тот мужчина, Девилль.
Улыбка сходит с моего лица, когда до меня доходит смысл его слов.
— Так что отправляйся на своё свидание или что там у вас, — продолжает он. — Бог знает, Тара не любит, когда ей приказывают, так что не стану заставлять её бросать тебя. Скоро она сама поймёт. Увидит, что ты её недостоин.
Попов уходит, направляясь вглубь дома, а моя рука так и чешется врезать ему в его самоуверенную морду. Пока я пытаюсь подавить желание догнать его и вбить его обвинения обратно ему в глотку, с верхнего этажа раздаётся радостный смех. Я поднимаю взгляд и вижу Сиенну, сбегающую по деревянной лестнице. На ней её ослепительно красно-жёлтый комбинезон, сверкающий на солнце. Блёстки горят так же ярко, как огонёк в её глазах, когда она спрыгивает со второй ступеньки прямо в объятия Попова. Как будто ей не нужен воздух, она тут же начинает тараторить о подходящих дождевиках для собак. Это моя Сиенна.
Грудь сжимается, когда я смотрю на сестру с её мужем. Они так... счастливы. Беззаботны. Влюблены. Не могу этого отрицать. Этот ублюдок действительно любит мою сестру. У них есть... то, что мне не светит. Всепоглощающее желание и преданность. Брак, наполненный страстью и любовью.
Неохотно признаюсь даже самому себе, но Аджелло был прав. Я занимаю себя делами, чтобы избежать пустоты в доме. Но это не главная причина отсутствия личной жизни. Я трахаюсь. Время от времени. Как и любому нормальному мужику, мне нужна разрядка. Чёрт, секс — это просто секс, но он не может и никогда не станет поводом для эмоциональной привязанности. Я приложил немало усилий, чтобы не привязываться к партнёршам. Я просто не в состоянии позволить себе заботиться о ком-то ещё.
После пятнадцати лет единоличного воспитания сестёр, бесконечных переживаний о том, как они могут пострадать из-за меня, из-за моей работы... После жизни в постоянном страхе, что я где-то не справлюсь... Я не могу. Не могу позволить себе чувствовать так сильно. Особенно после похищения Аси, когда она пропала на месяцы. А потом Сиенна попыталась покончить с собой. Я тогда чуть окончательно не рехнулся.
Больше никогда.
Слава Богу, и Ася, и Сиенна теперь счастливы с мужчинами, готовыми отдать за них жизнь. Они в безопасности. Я всегда буду любить их, всегда буду рядом, если им что-то понадобится, но не собираюсь заменять заботу о сёстрах заботой о ком-то ещё. Особенно о жене. Мне не нужны отношения, которые вернут этот парализующий страх.
Но, зная, как Семья помешана на традициях, я всегда понимал, что договорной брак возможен. Если бы до этого дошло, я предполагал, что это будет женщина, воспитанная в понимании своих обязанностей. Кроткая и послушная, подходящая для жены младшего босса каза ностра. Та, кого я смогу держать на расстоянии.
Несмотря на внешний лоск, большинство договорных браков в Семье — браки по расчёту. Да, пары разыгрывают спектакль, но эти союзы — не более чем деловые сделки. И такой расклад мне подходит, потому что любовь не для меня. И никогда не будет. Но осознание этого... не смягчает горечь, обжигающую горло.
Сглотнув ком, я разворачиваюсь и выхожу из дома Попова.
Моя машина припаркована в дальнем конце подъездной аллеи. Ригго за рулём смотрит прямо перед собой с выражением благоговения. Как я и предполагал, Тары внутри нет. Скрестив руки на груди и всё ещё сжимая потрёпанный букет роз, она сидит на капоте и хмуро смотрит в мою сторону. У этой женщины явная склонность не делать того, что ей говорят. Это одна из многих вещей, которые нам предстоит обсудить, прежде чем представлять её Семье как мою невесту. Фиктивный брак или нет, миссис Девилль должна соответствовать своему положению.
— Похоже, ты цел и невредим, — бормочет она, когда я подхожу.
— А ты, кажется, недовольна этим.
— Полагаю. Я надеялась, Драго хотя бы немного тебя потреплет.
— Какая самоуверенность. Тебе не приходило в голову, что пострадать мог бы твой брат? — Я открываю дверь и киваю. — Садись.
Грациозно, как газель, она спрыгивает на землю. Затем демонстративно оглядывает меня с головы до ног, пока наши взгляды не встречаются.
— Да брось. Что бы ты сделал? Пригрозил ударить его своей наградой за «Самого чопорного мужчину года»? Или размазал бы гель для волос по его физиономии?
— Я не пользуюсь чёртовым гелем, — огрызаюсь я.
Уголки её губ растягиваются в усмешке.
— Хм, могла бы и поверить.
Я
