Драгоценная опасность - Нева Алтай
Видимо, я теряю хватку, раз не заметил, как она стащила пистолет у меня за поясом, пока висела вниз головой. Или, может, отвлёкся на её задницу в дюймах от моего лица.
— Ты вообще умеешь обращаться с оружием? — спрашиваю я.
— Хочешь проверить?
Я вздыхаю. Предохранитель всё ещё включен. С меня хватит этой буффонады. Хватаюсь за ствол и медленно поднимаю его, прижимая к своей груди:
— Либо стреляй, либо садись в чёртову машину.
Тара смотрит на меня так, будто может разорвать взглядом, но нехотя отпускает пистолет. И — о чудо — наконец-то, выполняет приказ, забираясь в салон.
Я диктую Ригго адрес поместья Поповых, затем открываю багажник. Тело Ставроса нелепо скрючено внутри, руки застыли в неестественных позах. Повезло ублюдку, что он мёртв — иначе к утру узнал бы настоящую боль. Швыряю пистолет внутрь — он ударяется о голову Ставроса и отскакивает вглубь.
— Лимузин с водителем, — бормочет Тара, когда я сажусь рядом. — Стоило догадаться. Самому за руль садиться ниже твоего достоинства, Девилль?
— Нет. Просто права вернут через пару месяцев.
— Что? Как такой законопослушный мальчик, как ты, умудрился их лишиться?
— Превышение скорости.
Я нажимаю кнопку, поднимающую перегородку. Когда стекло полностью закрывается, поворачиваюсь к этой миниатюрной фурии.
Она вжалась в противоположную дверь, приникнув головой к окну. Мерцающий свет фонарей скользит по её лицу, пока мы едем по освещённым улицам.
С виду она довольно мила. Но только с виду.
Тёмно-каштановые волосы собраны в высокий хвост, подчёркивающий её нежные черты. Большие круглые глаза с длинными ресницами — самый яркий акцент. Их цвет насыщенный зелёный, как весенняя листва или изумруды. Они напоминают глаза того кота, что выскочил перед моим внедорожником. Только у Тары в них горит не мистический свет, а упрямый огонь. А её нижняя губа... чуть полнее верхней, отчего кажется, что она постоянно дуется. Нос маленький, слегка вздёрнутый, усыпанный веснушками. Зная её характер, скорее ожидал бы увидеть рога, а не веснушки. Хотя я до сих пор не уверен, что их нет под этой невинной внешностью.
— Нам нужно закончить наш разговор с того вечера, Тара.
— Этот бред про свадьбу? Я вроде ясно выразилась.
— Да. Но, видимо, я — нет. Мы поженимся. Решение принято, и ни ты, ни я не можем его изменить. Хотя ты можешь высказать пожелания по декору и меню.
Она резко разворачивается, буквально бросаясь ко мне:
— Да ни за что на свете…
Я прижимаю палец к её губам, заставляя замолчать.
— Тебе не следовало убивать наследника Катракиса, Тара.
— Что? Это ты застрелил Ставроса, а не я!
— Правда? Тогда почему на орудии убийства твои отпечатки?
Её зелёные глаза расширяются, отражая смятение и ужас. И на мгновение я тону в этих бездонных глубинах.
Так красивы.
Как роса на рассвете, искрящаяся на молодой траве.
С трудом возвращаю себя в реальность.
— Я очень аккуратен, gattina. Каждый вечер чищу и протираю оружие. На моих пистолетах не найдёшь отпечатков. По крайней мере, если я могу это контролировать. Никогда не знаешь, когда ствол окажется вещественным доказательством.
Лицо Тары искажается ужасом, когда я снимаю кожаные перчатки и бросаю их на подлокотник.
— Тебе предстоит выбор, Тара. Ошибешься — и тебя ждёт один из трёх вариантов. Первый: тело Ставроса находят полицейские вместе с оружием, на котором твои отпечатки. — Я беру её за подбородок, проводя большим пальцем по нижней губе.
Такая мягкая... Нежнее, чем я представлял.
— Второй... Я просто убью тебя. Тело исчезнет без следа. Это решит не одну мою проблему. — Угроза убийством — блеф, но следующее я говорю абсолютно серьёзно: — Я не потерплю вопросов к моей преданности. Я подчинюсь приказу дона и женюсь на выбранной им женщине. Но, конечно, в этом не будет необходимости, если моей будущей невесты уже нет в живых.
Её пухлая губа под моим пальцем начинает дрожать. Тара моргает, и две слезы скатываются по щекам. Я слежу, как они оставляют мокрые дорожки на её идеальной коже.
Не такая уж и крутая, в конце концов. Хотя в ту минуту, после выстрела, она меня удивила. Не закричала. Не убежала, как сделала бы большинство. Просто замерла.
Но две блестящие капли, оставляющие следы на её коже, не лгут, хотя Тара и хранит молчание.
— Так что мой совет — выбирай третий вариант, — продолжаю я. — Меньше чем через два месяца ты пойдешь к алтарю. Будешь улыбаться и, когда спросят, скажешь «согласна». Ты поняла?
Ещё одна слеза вырывается на свободу, обжигая мою кожу, как кислота. Сейчас её маска крутой девочки рухнет, и она сдастся. Согласится на брак и будет умолять избавиться от того пистолета.
Её губы слегка приоткрываются, будто она готова произнести заветные слова. На мгновение кончик её языка касается моего большого пальца. Это мимолётное прикосновение посылает электрический разряд прямиком в мою промежность.
Проходит несколько ударов сердца, прежде чем я осознаю боль. Но болит не там, а в пальце, зажатом между острыми белыми зубами Тары. Эта сумасшедшая укусила меня! Я дёргаю руку назад и набрасываюсь на неё, обхватывая её горло другой рукой. Приближаюсь к её лицу и рычу:
— Ты настоящая дикарка. Прямо как все твои.
— Пошёл ты! — огрызается она, вцепляясь пальцами в моё лицо и пытаясь выдавить мне глаза большими пальцами. — Ты меня подставил, ублюдок!
— Ma sei impazzita! (Перев. с ит. — Да ты с ума сошла!) — Я хватаю её за запястья, отрывая от себя. От этого она теряет равновесие и падает вперёд, ударяясь лбом о мой.
— Ай! — вскрикивает она, пытаясь высвободить руки.
Я сжимаю её тонкие запястья — не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы она не могла вырваться. Её предплечья оказываются зажаты между нашими телами, когда я притягиваю её к своей груди.
Большая ошибка с моей стороны.
Наши лбы по-прежнему соприкасаются, а кончик её маленького носа скользит по моему. Мне ничего не остаётся, кроме как смотреть прямо в эти мистические зелёные глаза, находящиеся в дюйме от моих. Они смотрят в ответ.
Сладкий аромат её клубничного шампуня окутывает меня, ещё больше путая мысли. От такой ведьмы, как она, я ожидал бы запаха серы и сожжённой полыни, но уж точно не манящего аромата летних ягод.
Её тёплое, частое дыхание обжигает моё лицо, вызывая покалывание в губах. Пытаясь подавить это ощущение, я провожу языком по нижней губе. Но это лишь усиливает желание узнать, какая она на вкус. Сладкая или горькая? Наверное, сочетание того и другого.
И тогда возникает новое желание. Я хочу узнать,
