Академия подонков (СИ) - Мэй Тори
— Теперь есть все основания выкинуть отсюда Малиновскую, — вдруг сказал Ян после паузы, и фразу эту он произнес с особенным удовольствием.
— Захаров, больной ты ублюдок, — я повернул голову, глядя на него с осознанием. — Ты же не мне мстил… Ты Малиновского наказываешь?
При упоминании отца Илоны, Романа Александровича, его щека нервно дернулась.
— Никак простить ему не можешь, что он Машку твою натянул? — усмехнулся я.
В другой момент я был выражался по-братски деликатно, но теперь пошел этот скот нахрен.
Ян молчал и смотрел прямо перед собой через панорамное окно кофейни, по которому наперегонки стекали тяжеленные капли.
— Точнее, что Логинова осознанно предпочла тебе взрослого мужика, у которого уже седина в висках виднеется. Понимаю, хреново… — произнес я с издевкой.
— И ему ничего за это не было! — подхватил он. — Как ходил среди студенток, так и ходит. Хрен моржовый! Не отправь отец меня в военку, я бы добился его увольнения, — Ян отпил успевший остыть кофе. — А теперь он отсюда полетит вместе со своей дочерью преступницей. Все вышло даже лучше, чем просто побесить тебя, Буш, — толкнул он, не стесняясь того, что практически уничтожил нас с Полиной.
— Какое же ты дерьмо! — я провел ладонью по лицу.
— Мои руки чисты, — он беззаботно пожал плечами. — Илона сама виновата. Полетит отсюда с позором, он следом…
— Хах! Только вот Маша даже после увольнения с ним не расстанется!
— Маша мне не нужна. А вот на несчастную рожу Малиновского я с удовольствием посмотрю.
— Если тебе так легче…
— Легче, бро, — он болезненно улыбнулся.
Я еще раз прошелся глазами по его профилю, а потом жестко приобнял за шею:
— А теперь слушай сюда, Захаров, — наклонился я к нему. — Во-первых, я тебе больше не бро. Во-вторых, чтобы я больше не видел тебя рядом с Полиной.
— Будет в-третьих?
— А в-третьих, пошел ты на хуй! — пихнул его в плечо.
— Справедливо, — он спустился с барного стула. — По крайней мере ты теперь знаешь, что у тебя верная девушка.
— Я и без тебя это знал, гондон!
— Знал, и как пятиклассница повелся, — он хлопнул меня по плечу и отошел к витрине.
Ян заказал кофе с собой и, салютуя мне на прощание, вышел из здания.
Это был наш последний разговор, мы оба в курсе, что дальше — каждый сам по себе.
Дальше — дележка друзей и влияния.
Дальше — мы враги.
Ненавижу его еще больше, когда вижу, как на улице он суется Полине под зонт, но очень быстро выскальзывает оттуда.
А я остаюсь. Нужно дождаться Полину и постараться поговорить. Своим глазам и увиденному в клубе она верит больше, чем мне.
Тру лицо, отгоняя сонливость и, кажется, все-таки вырубаюсь, в какой-то момент все же съехав руками по стойке у окна…
— Дамиан, — Тёма тыкает меня в плечо, — извини, что беспокою, но мы закрываемся… Ты в порядке?
— Твою мать! — подрываюсь со стула. — Где Полина?
— Так давно уже ее смена закончилась, ушла она, — он кивает на настенные часы, которые показывают практически девять вечера.
* * *Плетусь через темный двор, освещаемый только тусклыми фонарями, здесь свирепствует порывистый ветер, который швыряет холодные капли прямо мне в лицо.
Я еще чумной после сна, ёжусь и беру курс на кампус общежития.
— Бушар, подойди, — из-под навеса колоннады меня подзывает Илай. Он здесь один.
Белорецкий протягивает мне открытую пачку тонких сигарет. Вытаскиваю одну и прикуриваю от его зажигалки, втягивая горький дым с яблочным привкусом.
— С каких пор ты куришь? Тем более фруктовые…
Кощей, конечно, тусит, но чаще не пьет и не курит, он у нас тот еще сын маминой подруги — по утрам кашу жрет и на ночь книги читает. Злой задрот.
— Я отвезу тебя на квартиру, — заявляет он безапелляционно.
— Мне нужно поговорить с Полиной.
— Тебе надо проспаться и просраться. Хватит с перекошенной мордой за Баженовой бегать. Мне уже отец звонил, спрашивал, что за потасовки. Майя сказала, что Евдокия собралась завтра вызывать нас всех к себе, вечеринку обсудить. Мне это нахер не надо, Дамиан.
— Это отличная новость, мне будет, о чем с ними поболтать, — Филу скинули записи с камер наблюдения, а юрист заверил меня, что подготовит иск.
— И еще, — Илай смотрит из-под бровей. — Ты в курсе то Баженова живет не одна?
— Сафину твою на чердаке я тоже заметил.
— Так вот, — он выдувает дым, — прекрати врываться туда, как к себе домой. Это комната Ренаты.
Ренаты.
Не дешевки, как он величал ее весь прошлый год, не психопатки, не идиотки — а Ренаты.
Ясно все.
— Оу… — тушу бычок о крышку урны. — Пожаловалась?
— Нет. Я сам тебе запрещаю.
Примирительно поднимаю руки. Выносить девочкам дверь было, пожалуй, лишним, но и я в тот момент не соображал.
— Это за несостоявшиеся выходные? — хмыкаю. Я ведь обещал ему увозить Баженову и освобождать им сексодром, и как-то не срослось.
— Выходные не состоялись только у тебя, Дамиан. А теперь поехали, нечего тебе сейчас на чердаке делать, — он увлекает меня прочь и заталкивает в свою ламбу.
* * *Белорецкий был прав: проспавшись и пожрав нормальной еды, я чувствую себя совершенно другим человеком.
Все еще на откате от вещества — настроение хреновейшее, но в целом соображаю ясно, движения легкие, голова не болит.
Нужно поспешить в Альдемар, не хочу пропустить торжественную встречу с Малиновской в деканате.
Телефон показывает несколько пропущенных — все от отца и один от матери.
Фак, командировка! Сегодня же понедельник.
Да и плевать, все равно я ехать не собирался.
Отец, как чувствует, набирает снова:
— Где тебя носит? — рычит от в трубку, и по звукам на заднем фоне понимаю, что он уже в аэропорту.
— Я же сказал, что не лечу. На французском повторить?
Отец выжидает паузу, успокаиваясь, а затем чеканит в динамик:
— Я надеялся, что ты одумаешься, но раз так… можешь забыть о безлимитах.
— В каком смысле?
— Кто не работает, тот не ест. Слышал такое? Я подготовлю бумаги на твое увольнение из «ВВ», а тебе советую подыскать работу, потому что спонсировать твое безделье я не намерен.
— Вообще-то я…
— Удачных поисков, сын.
Его голос сменяется прерывистыми гудками, а я поднимаю лицо в потолок и придурковато улыбаюсь.
Ну, привет, жесть по всем фронтам.
32. Полина
Сплетни в Академии Альдемар разлетаются быстрее, чем мемы в интернете.
Мой путь до аудитории больше похож на проход по подиуму под сотней любопытных глаз и тихих перешептываний.
— Кажется, все уже в курсе, что я «переспала» с Захаровым, — шиплю раздраженно, показывая кавычки.
— Посудачат и перестанут. Уверена, уже к обеду найдется новость поинтереснее, — Даша пытается меня приободрить.
Выходит не очень. Особенно, когда вижу идущую навстречу Логинову.
Представляю, какого мнения обо мне моя наставница. Заранее смотрю на нее виноватым взглядом, хотя я ничего не натворила.
Маша приостанавливается на секунду и приобнимает меня:
— Полина, я же тебе говорила, будь осторожнее с Яном…
— У нас ничего не было!
— Дураку понятно, что не было, но репутацию ты подмочила.
— Что мне делать теперь? — закусываю губу.
— Закройся на пару недель в библиотеке, бери пример с Ренаты. Пусть твои успехи говорят громче сплетен, — Логинова как всегда сыплет мудростями.
— Про Дамиана с Илоной тоже слышала?
— Я не слушаю ничего, что связано с Илоной, и тебе не советую. Дуйте на пары, тусовщицы-сердцеедки, — она кидает на Дашку многозначительный взгляд, и та заливается краской.
Маша удаляется, а я понимаю, что совсем не спросила, как прошел их вечер…
