Персональное задание для капитана Огоньковой (СИ) - Майер Кристина
– Это Боб Джетер. Он мой друг, знакомьтесь.
У Боба Джетера было худое лицо, темные усы и козлиная бородка. Волосы на голове были светлыми, гораздо светлее бороды, и Дена видела розовую кожу, просвечивающую сквозь волосы под светом кухонной лампы.
– Твоя мать не говорила мне, какая ты красавица, – объявил он.
Она сверкнула глазами.
– Так ты поздороваешься? – поднажала на нее мать.
– Привет.
– А это кто? – спросил Боб Джетер.
– Это наш сосед Ди-Джей Кефарт.
– Ди-Джей. Что ж, Ди-Джей, как дела на радио?
Мальчик взглянул на него и отвернулся:
– Не знаю, о чем вы.
– Ладно, – сказала Мэри Уэллс. – Достаточно. Можете идти.
Уже в гостиной Ди-Джей прошептал:
– Это вообще кто?
– Не знаю, – ответила Дена. – Никогда его раньше не видела. Понятия не имею, кто он.
Вечером после ужина, когда Боб Джетер покинул дом, Дена сказала матери:
– Что этот человек здесь забыл?
Мать теперь выглядела усталой. Глаза больше не блестели.
– Это мой друг, – сообщила она.
– И что ему тут надо?
– Он друг, я же сказала. Вице-президент банка. Он дает кредиты. Я на днях говорила с ним о нашей ситуации, поскольку ваш отец не вернется.
– Может, еще вернется.
– Сомневаюсь. Не знаю никого, кто его вообще здесь ждет.
– Я его жду.
– Правда?
– Да.
– Что ж, тогда, может, и вернется. Но скажи мне, как тебе мистер Джетер?
– Не понимаю, зачем ему было оставаться на ужин. У него своего дома нет?
– Есть. У него есть свой дом. Разумеется, у него есть дом. И очень хороший.
Позже тем вечером, когда она захотела позвонить отцу, но еще не успела взять трубку, мать объявила:
– Если дозвонишься ему, скажи, что у меня сегодня был гость. Передай отцу.
– Не собираюсь я это ему говорить!
– Собираешься, иначе вовсе говорить не будешь.
– Мама, я не хочу!
– Скажи ему, что ко мне вечером приходил мужчина. Не только у него есть друзья. Он должен это знать, там, в своей жаркой Аляске.
22
Адвокатом, назначенным ему судом, оказалась молодая рыжеволосая женщина. Она три года как закончила юридический университет и получила его дело всего за час до появления в Холтском окружном суде, заглянув к нему на беседу утром в день рассмотрения дела. Под мышкой у нее была стопка папок, и они встретились в тесной пустой комнате для переговоров, расположенной в том же коридоре, что и зал заседаний суда, и помощник шерифа ждал за дверью, пока стерег другого заключенного. На Хойте была оранжевая тюремная роба, выглядел он бледным и нездоровым после месяца заточения. Она разложила папки на столе и уселась напротив.
Хойт наблюдал, как она листает его дело.
– Ты ведь такая же, как и все они, – проговорил он. – Знаешь, че я хочу, сучка? Моя главная задача – убраться из этого гребаного места.
Она впервые присмотрелась к нему.
– Здесь нельзя так разговаривать, – сообщила она. – Со мной точно.
– А че не так?
– Вы прекрасно знаете, что не так.
– Черт, – сдался он. – Я переволновался. Отвык от общества. – Оскалился: – Постараюсь сдерживаться.
Она уставилась на него.
– Уж постарайтесь, – согласилась она. Закрыла его дело. – Итак, не думаю, что вы хотите судиться. Верно?
– Не знаю. Вы мне скажите.
– Я не думаю, что вы этого хотите.
– А почему это? Мне есть че сказать. Я имею право быть выслушанным.
– Вы в этом уверены?
– Разумеется!
– Ваше дело не поступит в суд раньше двух месяцев. А то и дольше. Зависит от того, когда его смогут заслушать. Это значит, что все это время вы будете в тюрьме. У вас ведь нет денег на залог?
– Нет, у меня нет денег на залог. Откуда мне взять деньги? Меня тут закрыли на двадцать девять дней.
– Тогда вы не хотите судиться.
– Я так и сказал.
– Когда вы это сказали?
– Сейчас говорю, – заявил Хойт. – А сколько вам лет?
– Что?
– Сколько вам лет, женщина? Вы слишком хорошенькая для адвоката.
Она уставилась на него, продолжая сидеть напротив. Взяла ручку и принялась постукивать по столу.
– Послушайте. Мистер Рэйнс.
– Да, мэм, – отозвался он. – Я весь внимание.
Снова оскалился и подался вперед.
– Знаете что, – ответила она, – я в этом сомневаюсь. Потому что вы должны прекратить эти глупые игры. Мне это ни к чему. У меня еще семь дел помимо вашего, с которыми я должна разобраться за это утро. Если продолжите в том же духе, мы не решим его сегодня, и я увижу вас только через месяц, который вам придется провести в тюрьме. Как теперь, до вас дошло?
– Черт.
Он сел ровно, одернул манжеты своего комбинезона на худых запястьях.
– Полегче, ладно? Вы слишком взвинчены. Я не имел в виду ниче такого. Просто вы красивая женщина, вот и все, че я говорю. Я месяц женщин не видал.
– Это лишь одна из ваших проблем.
– Да, – сказал он. – Но ненадолго. Как только выберусь отсюда, я это решу.
Она изучала выражение его лица. Думала ответить ему, но затем просто покачала головой.
– Ладно, – продолжила она. – Я уже говорила с окружным прокурором, обсудила с ним возможность вашего признания и двух досудебных сделок со следствием.
– И в чем я признаюсь?
– В чем вы признаетесь?
– Да. В чем я признаюсь?
– Вы признаете свою вину в применении насилия средней тяжести к детям. Как указано в полицейском отчете. С условием, что вас отпустят. Вы согласитесь, что больше не будете контактировать с этими детьми и не будете приближаться к дому их родителей. Вы принимаете эти условия?
– По-вашему, я хочу возвращаться в их дом после того, что они мне устроили?
– Я спросила не это.
– Ладно, да, я принимаю условия. Да, я не вернусь туда больше и не буду общаться с этими детьми. Это вас устроит? Еще что-то?
– Перед освобождением судья назначит вам условный срок.
– И как долго я буду на условном?
– Год, может, два. Это лишь один вариант развития событий. Плюс его для вас в том, что вы выйдете из тюрьмы сегодня же. Минус: если нарушите условия, тут же попадете в тюрьму. Понимаете, о чем я?
– Да. Еще че?
– Возможен и другой вариант. Обвинение сведут к попытке совершения насилия над детьми. Если примете это, вы оставите выбор наказания за судьей. Плюс для вас в том, что, если во время условного срока совершите нарушение, вам присудят меньший срок в тюрьме. Минус: сегодня вы из тюрьмы не выйдете. Это зависит от того, какой приговор вынесет судья.
Она закончила и взглянула на него.
