Академия подонков (СИ) - Мэй Тори
— Полина, — снова пауза, — ты наверняка слышала, что ежегодно Академия отбирает лучших студентов для стажировки за рубежом.
— Эээ… конечно! — вру.
— Каждый факультет выдвигает по три кандидатуры, обычно это учащиеся старших курсов, но в этот раз я решила сделать исключение и взять студента с первого курса.
— Мхм, — киваю, не понимая, при чем здесь вообще я.
— Так вот, этим первокурсником будешь ты. Скажи, тебе это интересно?
— Вы серьезно? — проговариваю одними губами.
— Абсолютно. Если пройдешь отбор, то следующее полугодие проведешь в Европе. А именно в Академии Бельмонт, во Франции.
— Но я не говорю по…
— Не переживай, обучение будет на английском языке.
Дверь в кабинет отворяется и нам приносят резной деревянный поднос с двумя чашками кофе. Ноздри щекочет жареный запах свежих зерен, но прикоснуться к напитку я не решаюсь.
— Прошу прощения, но… — кажется, я перестаю дышать. — но почему я? Оценки у меня хорошие, но ведь не идеальные.
— Здесь дело не в оценках, — она сама снимает с подноса чашку и ставит ее поближе ко мне. — Здесь важна смелость, потенциал, страстное желание в конце концов. Наш последний разговор здесь показал мне, что все перечисленные качества тебе присущи. Ты очень смелая, Полина. Но примешь ли ты такое предложение?
— Я в приятной растерянности, Евдокия Львовна!
Учеба в Европе! Она шутит?
Неужели на моей улице перевернулся грузовик в удачей? Сначала Малиновский, теперь это?
Такие возможности давно перестали быть само собой разумеющимися в моей жизни, поэтому мне с трудом верится в услышанное.
Подумать только!
Мои пальцы нетерпеливо обнимают тонкий фарфор чашки, принимая ее тепло.
— Нужно решить до понедельника, и будем оформлять заявку… — Ясногорская открывает ноутбук.
— Зачем ждать понедельника? Я совершенно точно согласна! — ерзаю на стуле, боясь, что она вдруг передумает и найдет кого-то другого.
— Я не прогадала, — довольно говорит она. — Сейчас я отправлю тебя к координатору международных программ за подробной информацией. Она поможет тебе составить правильное резюме и написать письмо-обоснование.
— Отлично! Я готова!
— Как только тебя одобрят, — говорит она без всяких сомнений, — займемся подготовкой студенческой визы и бронированием билетов.
— Точно, билеты… — спохватываюсь и закусываю губу.
— Не переживай, Полина, все растраты на стажировку оплачивает Альдемар, а точнее, наш спонсорский фонд.
— А могу я узнать, кто оплачивает конкретно учебу в Бельмонте? — задаю вопрос с очевидным ответом.
— Фонд пополняется всеми спонсорами и самим Альдемаром, поэтому Академия распоряжается им на свое усмотрение.
Размыто, но, по крайней мере, это не личный карман семьи Бушар.
Молча киваю. Мне нужно переварить произошедшее за сегодня.
— Еще кофе?
— Нет, спасибо. За всё, — ошарашено улыбаюсь. — Я могу идти к координатору?
— Да, — она поднимается с места, провожая меня к выходу, — и помни, Полина, Альдемар всегда даёт только один шанс. Эти стены не терпят нерешительности. Я очень рада, что ты согласилась рискнуть.
--
Счастливой пчелой лечу по коридору, обняв свои пожитки. Сердце колотится где угодно, но не в грудной клетке. Оно тарабанит в глотке, в ушах, в каждом пальце.
Не могу поверить! Я так мечтала вырваться. Господи!
Отчего-то на глаза наворачиваются слезы. Слёзы надежды, услышанных молитв и даже легкой гордости от того, что у меня получается.
Как оголтелая сбегаю вниз по мраморной лестнице, и чуть ли не падаю на последней ступени.
Благо меня подхватывают крепкие руки, не давая распластаться носом в пол.
— Осторожно! Бегать по коридорам запрещено, а вот на улице — в самый раз, — улыбается мне Ян.
Он всегда в нужном месте и в нужное время. Высокий, плечистый, в фирменной университетской куртке с логотипом в виде большой буквы «А». Выглядит круто.
— Ой, привет, — неловко поправляю волосы. Я вчера продинамила его, даже не объяснившись. — Прости, что вчера не появилась, просто….
— Просто вчера был дождь, — он перехватывает мою фразу. — Я сделал один круг и вымок насквозь. Возвращался в хлюпающих кроссовках.
— Да! Я даже выходить не стала, — ориентируюсь на ходу, — а сообщить тебе не могла.
— Нужно это исправлять, — он достает телефон из кармана, — ты не против обменяться номерами?
— Я? Эээ... Нет, конечно нет, — нашариваю свой смартфон в рюкзаке, погрузив руку по локоть.
Диктую Захарову свой номер и сохраняю его контакт.
Когда нажимаю кнопку сохранить, на весь экран появляется надпись «Дамиан». На неожиданный звонок Бушара тело реагирует выплеском адреналина.
Он будто почувствовал, что мы с Яном рядом находимся.
Ставлю вызов на беззвучный и отворачиваю экран, сжимая телефон в руке.
— Побегаем сегодня, если погода позволит? — улыбается Ян.
— Блин, знаешь… У меня сегодня столько всего произошло, что в ближайшее время я планирую жить в библиотеке и ни на что не отвлекаться, — оправдываюсь. — Еще и работа, да и я подруге обещала помочь с комнатой…
— А что с комнатой?
— Она только заселилась, думаю, там не помешает генеральная уборка, возможно, перестановка.
— Так давай я тоже помогу! — вызывается он.
— Ну, не будешь же ты полочки натирать, — прыскаю.
— Почему нет? Тряпкой пользоваться я умею, — ухмыляется он по-доброму, а от его глаз разбегаются улыбчивые складочки. — Встречаемся после смены в кондитерской, верно?
— Ну смотри, сам напросился! — соглашаюсь на его предложение, лишние руки не помешают.
Телефон в руке снова начинает вибрировать. Дамиан.
— Я побегу, ладно? Мне нужно в международный отдел успеть, — делаю шаг в сторону.
— Международный находится в другой стороне. Идем, провожу, — он пристраивается рядом, вынуждая меня снова сбросить входящий вызов.
22. Дамиан
— Подъём, дрыхун! — в мою комнату врывается Софи. — Дом, открой шторы! — командует она, и плотные шторы разъезжаются в стороны, запуская мерзотно-яркое солнце, которые жжет даже через закрытые веки.
— Что за вторжение с утра-пораньше, мелочь? — вчера мы с Софи болтали на кухне чуть ли не до рассвета, а теперь она не дает мне выспаться.
— Утро… Уже обед подают. Мама сказала тебя будить, она места себе не находит. Когда ей доложили, что ты приехал, она очень переполошилась.
— Так скажи ей, что все окей, и дай мне поспать, — мычу в подушку.
— Я говорила, но им с папой не понравилось, что ты с учебы слинял. Мол, не для этого они вкладываются в Академию, бла-бла-бла...
То есть, забирать меня в длительные командировки — всегда было нормой, а приехать в отчий дом — нет?
— Встаю уже… — сажусь на кровати, потирая лицо.
— Скажу, чтобы на тебя накрыли, — сестра выпрыгивает из комнаты, а заставляю себя подняться и принять быстрый освежающий.
Накидываю простую футболку и домашние брюки, руками укладываю влажные волосы назад и настраиваюсь на веселый денек.
Меньше всего мне хочется сейчас встречаться с реальностью, где я приехал к родителям задать вопрос о том, что вообще происходит в нашей семье?
У нас дома так мирно, спокойно и хорошо, что разговор с Полиной на крыше кажется сюром, бредом и ее больной фантазией.
Ну не мог мой отец изменять матери с ее лучшей подругой, заставить ту сделать аборт, а потом и вовсе оставить умирать от осложнений…
Может, Пчеле просто морально легче верить в подобную нелепицу, и зря я впечатлился?
Кстати, Полина. С тупой надеждой на сообщения проверяю телефон, но тот оказывается пуст. Охуенно. Ощущение, что меня трахнули и бросили.
— Доброе утро! — заставляю себя произнести бодро, когда спускаюсь в столовую.
— Сынок! — мама поднимается и спешит ко мне с раскрытыми руками, заставляя красные рукава своего шелкового костюма разлетаться в разные стороны.
Темные волосы как всегда уложены блестящими волнами, на лице — легкий мейк и мягкая улыбка.
