Vic. Если ты вернёшься. - Вирсавия Вайс
Оказывается, может! Вместо того, чтобы находиться рядом с ней, когда малышку оперировали, увозили в Германию на реабилитацию, что делал он? Накачивался пойлом и лез под пули, лез сознательно, уходя на самые сложные, самые опасные задания, и дед это понял сразу, как только увидел его спину, всего лишь спину.
- Какой же ты, Витя, мудила. - прохрипел он, обхватывая голову руками. - Оставь её, блядь, и не подходи больше никогда! Сука, если это твоя любовь, то на хера она ей нужна?
- Жалеешь себя, Вить?- Владислав стоял в проёме двери, скрестив на груди руки, глядя на него сверху вниз.
- А толку, дед? - хмыкнул Вик. - Если бы это могло хоть что-то изменить. Я чувствую, что сейчас вся эта дерьмовая ситуация в ещё больший штопор войдет. Но я не могу без неё. Даже когда ненавидел, не мог. Каждую, сука, ночь с нею до фейерверков в башке и штанах. Только, блядь, подумаю о ней, так всё, пиздец, мозги в отключке, сердце в пятках колотится и яйца взрываются, наваждение какое-то. И ведь ни хера легче не становится. Как увидел её вчера, всё, чуть не кончил, сидя в этой грёбаной аудитории. Она там что-то чирикает, а я её на столе раскладываю. Пиздец!
- Ты понимаешь, что она не уйдет от него, Вить? - Дед спустился и сел рядом. - Она любит тебя, но... - он замолкает, глубоко втягивает дым старого смоленого Беломора, согнутого «козьей ножкой». - Ты знаешь, что она три года проспала в твоей кровати, с рубашкой в обнимку? Каждую ночь, что они с Дашкой у нас оставались, рыдала белугой. Полночи стонет, полночи истерика. Но рисковать, Вить, она больше не будет. Зайкалов стал для Дашки отцом, и он её не отдаст, в этом я уверен, а без дочери Ольга не уйдет, как бы сильно она тебя не любила. Вы, два кобеля, просто загоните её в угол и сломаете окончательно.
- Я должен вернуть нашу жизнь, дед. - Вик встал и расправил плечи. - Понимаешь, я не могу без неё жить. Если она мне откажет, мне придётся уехать. Жить с ней в одном городе и не иметь возможности быть с ней я не смогу. У меня есть пара часов до приезда малой, пойду посплю. Мне потом куда кости кинуть?
- В мою старую спальню топай! - Влад махнул рукой в сторону второго этажа.
- Понял, принял. - хмыкнул он и быстро, перешагивая через ступени, поднялся на второй этаж.
Проходя мимо своей комнаты, Витька открыл дверь и втянул носом воздух. От сигаретного дыма не осталось и следа. Стрелка на часах танцевала около шести вечера. С учётом пробок, часа полтора, максимум два у него есть.
Он вошел в комнату, закрыл окно на микропроветривание и огляделся. Следов его пребывания здесь не осталось. Если он кимарнет тут часика полтора, ничего страшного не случится, главное, включить режим чуткого сна, чтобы даже от мыслей, шевелящихся в голове, он проснулся.
Сдвинув с покрывала игрушки, которые он сам же и разложил полчаса назад, Вик плюхнулся на кровать и, положив руки под голову, закрыл глаза. Уснул он практически мгновенно, служба к этому приучает быстро: использовать любые свободные пять минут для быстрого сна.
Но тут Витька просчитался. Если утром его мозг, находясь в пьяном угаре, не поддерживал связь с нейронами, то в этот раз он обрушил на него его прошлое лавиной. Он снова и снова переживал тот пятничный вечер, покрываясь липким потом, пытаясь хоть что-то исправить, но она всё равно уходила. Уходила от него, не оставляя даже надежды, как и он ей когда-то.
- Лялька! - кричал он, пытаясь поймать её, но хватая только растворяющийся туман. - Малыха!
Дальше — хуже! Её тело под его руками, стоны, вырывающие душу с мясом. Её губы, ласкающие его, её грудь с тугими бусинками сосков. Тело начинает сводить болезненной судорогой. Он стонет и мечется по кровати, пытаясь найти её, но руки снова и снова хватают пустоту.
- Оля!- стонет он, пытаясь дотянуться до неё.
Она оборачивается, кладет руки на живот и, глядя ему в глаза, говорит:
- Ты никогда не будешь ей отцом.
И улыбается, так, как может только она, нежно, ласково и маняще. Но не Витьке, а тому, кто стоит за его спиной. А Вик боится повернуть голову, точно зная, кого он там увидит.
- Прости, прости,- шепчет он уже в пустоту, в которой остаётся один.
- Ты сломал моего слоника.- говорит Лялька.- Поэтому я тебя, пожалуй, сегодня не прощу.
Что-то тяжелое начинает давить на грудь и колотить по бокам. И всё бы ничего, пока
