Прощание Тёмного принца - Ольга Дмитриевна Силаева
Она уже сделала выбор раньше. Сейчас она просто повторяла его снова.
И подняла руку выше.
Солнце блеснуло в гранях тёмных песчинок, преломляясь в невидимой ауре Таиссы, и на её лицо словно лёг отблеск Светлого Источника, к которому Таисса тянулась совсем недавно.
А потом все одиннадцать песчинок вспыхнули белым переливчатым блеском, и к ним присоединилась двенадцатая, осветившая Тьена ярким и чистым белым пламенем.
Рука Таиссы мягко выскользнула из руки Тьена. Рядом упали пустые часы.
Тьена здесь больше не было.
А ей совершенно некуда было больше торопиться.
Таисса уселась на каменной площадке, обхватив колени, и молча смотрела, как догорает закат.
Показались первые звёзды, когда сверху опустилась искорка света. Потом ещё одна. Они заплясали вокруг Таиссы, как капли дождя. Таисса подставила ладонь и почувствовала, как в её ауру вплелась невидимая нить, словно прикосновение.
И ощутила внезапную свободу. Таисса не сразу поняла, что произошло, а потом осознала.
Нанораствора больше не было. Ничто не могло ей больше ничего приказывать.
Она медленно встала. Светлых искр было всё больше, и Таисса уже не могла с уверенностью сказать, было ли вокруг звёздное небо.
Был свет. Мягкий, ненавязчивый, но понятный, словно знакомая мелодия. Совсем не такой, как искра, которую когда-то носила в себе Таисса. И одновременно – точно такой же. Словно рука, касающаяся щеки, коротко и просто. Знание, что смерти нет, которое всегда было в ней. Знание, что…
Мгновение единения с ним в вечном свете…
…Взгляды, которые вот-вот встретятся…
…Тысячи прикосновений. И одно-единственное – последнее.
…это и есть вечность.
– Таисса. Обернись.
И она обернулась.
– Нет!
Крик Лары был похож на вопль обиженного ребёнка.
В следующее мгновение раздался шум падающего тела, и ударная волна пронеслась по залу.
Таисса споткнулась и отлетела бы в сторону, но её удержала вцепившаяся в лодыжку рука.
– Нев… зможно, – пробормотала девочка. По её волосам пробегали зелёные искры. – И там… и здесь… и я всё помню… Так не бывает…
Её глаза прояснились.
– Ты тоже… оттуда? Мы победили?
Таисса оглядела зал. Золотистый канал исчез. Проход уходил в обычный каменный туннель, фрески в котором невозможно было разглядеть. Светловолосая девушка и хранитель храма неподвижно лежали на полу.
Таисса наклонилась к девочке.
– Да, – без малейших сомнений солгала она. – Оттуда. Мы победили, Таисса.
Откуда у неё вырвалось это имя, она не знала. Давно зрело догадкой в глубине сознания? В конце концов, Вернон не зря намекал на семейную черту. Вот уж кто наверняка догадался обо всём сразу, включая… включая…
На миг сердце Таиссы сжала тоска. Словно она потеряла что-то, что было драгоценно для неё и теперь потеряно. Что-то – или кого-то?
Что ж, она хотя бы жива.
Девочка сонно улыбнулась. Её глаза закрывались.
– Отбой периметру, – проговорила она в пустоту слабо, но чётко. Стало быть, связь восстановилась и у девочки было с собой невидимое Таиссе средство коммуникации. – У нас аномалия, требующая строгого невмешательства. Иными словами, заткнитесь все и оставайтесь на местах.
Завершив эту тираду, она моргнула и растянулась на полу. Последние искры растворялись в её волосах; она спала, глубоко и крепко.
Таисса потёрла лоб левой рукой, которая вновь прекрасно её слушалась. Такой растерянной она не чувствовала себя никогда. Что произошло? Она хотела шагнуть в энергетический канал, а в следующее мгновение всё закончилось. Неужели её намерения было достаточно? Она захотела пожертвовать собой – и они победили? И всё? Так просто?
…Нет. Нет. Потому что девочка, лежащая перед ней, изменилась. Потому что Таисса уже ощущала эту угасающую силу сферы из храма Великого Тёмного, когда-то исцелившую и её саму.
И эта сила не могла взяться из ниоткуда. Только не без позволения кого-то из наследников Великого Тёмного. Её, Тьена или…
Её. Была другая Таисса, совершившая другое путешествие. Но её больше нет.
Таисса коснулась кончика носа. Своего, настоящего, с которым она родилась и прожила свои почти двадцать лет. И проживёт ещё дольше, может быть. Напишет книгу, вернётся домой… обнимет Вернона этим вечером.
Она. И не-она.
– Кажется, я понимаю, почему запрещено клонирование, – прошептала Таисса.
А потом до неё наконец дошло, что она слышит голоса.
Таисса выпрямилась, обернулась – и замерла.
Погас золотой экран. Единственный источник света шёл из груди светловолосой девушки, лежащей…
Нет, уже не на полу. На коленях Тьена.
Вот что означало «аномалию, требующую строгого невмешательства». Таисса задержала дыхание, отступая к тёмному пролому в стене, пока не слилась с фигуркой на полуразрушенной фреске.
– Кто она? – спросил Тьен очень мягко. – Девушка, чьё тело ты захватила?
– Ровесница… твоей бестолковой матери, – в хрипловатом ответе Лары была ирония, которая могла бы принадлежать прежней Ларе. – Романтичная и глупая. Ничего общего со мной. Училась в колледже выращивать яблоки, как будто нет дел интереснее.
– Ничего общего с тобой, – подтвердил Тьен, убирая волосы со лба Лары. – Совсем-совсем ничего.
Сейчас он был так похож на Дира, живого, человеческого и настоящего, что у Таиссы почему-то заныло сердце.
Лара издала смешок.
– Знаешь… изменить ей внешность и спрятать её было разочаровывающе легко. Здесь никто… не может отыскать обычного человека, если тот сам этого не хочет. Может… вообще никто никому не нужен? Никто не хотел… помочь мне… только ты.
– По-моему, это ты помогла им всем, – напомнил Тьен. – Древнее многоглазое существо явилось на Землю со звёзд и начало убивать и разрушать, я правильно помню эту историю? Но наступил момент, когда самая красивая Светлая в истории галактики дала ему отпор. И заставила его совершить ошибку, которая привела нас сюда. В точку, от которой человечество пойдёт дальше, а не будет страдать от инопланетных властителей и техногенных катастроф.
Таисса вздрогнула. Тьен сказал, что не встречал другие ипостаси Лары…
…Но это не означало, что он о них не знал.
– Я вложила слишком много себя в этот кокон… и в то, чтобы позвать тебя, – с трудом проговорила Лара. – Глупый мальчишка, глупая девчонка… Я даже не знаю, где я кончаюсь и начинаюсь. Хотя это уже неважно.
Таисса чувствовала себя чужой, но не могла сделать ни шагу, чтобы не нарушить, не помешать…
Две фигурки посреди огромного зала. Потолок над ними уходил необыкновенно высоко, и теперь, когда его не заслонял свет прожекторов, Таисса наконец увидела фреску над Тьеном и Ларой.
Размытое, словно в дымке, изображение.
