Госпожа Туманной долины, или Приручить тьму - Диана Дурман
Поначалу мне казалось, что причина тому была моя “хитрость”, позволившая скрыться от службы на благо королевства. Но то и дело ловя жриц на разглядывании моего наряда, а жрецов на излишнем внимании к моим украшениям, я вдруг поняла, откуда растут корни их напускного презрения.
Здесь определенно ожидали увидеть если не оборванку, то точно не леди в платье по последней моде. Мои наряды, сшитые в прошлом году, сейчас особенно бросались бы в глаза. А всё из-за новых веяний, буквально перевернувших с ног на голову устоявшиеся образы дворянства.
Теперь на пике популярности вместо узких рукавов были широкие и летящие. На смену удлинённых корсетных утяжек до самых бедер пришли узкие, располагающиеся под грудью корсеты, которые больше походили на широкие, богато расшитые кушаки. Их размер и конструкция не только выгоднее подчеркивали грудь, но и нарочно завышали талию платья.
Нынешние фасоны так отличались от прежних, что модистки брали за новые модели гораздо больше обычного. Так они не только компенсировали труды – работать по свежим лекалам, созданным ещё полгода назад никому неизвестной модисткой, всегда сложнее, чем использовать уже привычные – но ещё и искусственно замедляли переход от старого гардероба к новому. Такой подход создавал ощущений той самой привилегии, которую больше всего ценили в свете. Пока товар доступен не всем, он желаннее, а значит, его хозяин удостаивается куда больших почестей.
Вот и сейчас явившись в Храм не в пыльном дорожном платье (наверное, это была проваленная попытка унижения, иначе меня бы не ловили буквально на пороге, позволив расположиться в городе и привести себя в порядок), а в наряде достойном принцессы, я отбила моральную атаку. Так ещё и вернула её тем, кто устроил такую примитивную ловушку. Тут явно готовились к насмешкам, к ядовитому шепоту за спиной, как это бывало всякий раз при моем появлении в храме. Но вместо этого всем приходилось натягивать на себя маску брезгливости, пока их глаза с жадным блеском следили за каждым моим шагом.
И так, под обстрелами десятков глаз, встретившие нас служители сопроводили меня к главному залу.
Кажется, за время моего отсутствия в этом месте стало ещё больше золота. От его блеска, а так же белизны стен, пола и потолка заслезились глаза. Пришлось полуприкрыть веки, чтобы спасти зрение от слепящего сияния моего фактического зала суда.
Как только я привыкла к освещению, то уже спокойно осмотрелась и заметила, что вокруг собралось довольно много людей. Видимо, все они должны стать свидетелями грядущего зрелища. Разыгранной сценки, где меня ловят на вранье, тут же заковывают в цепи и увозят в самые отдаленные казематы Храма, куда королевская власть не сможет дотянуться. Однако, чтобы воспользоваться подобным преимуществом, епископу придётся доказать мой обман. Иначе он сам свяжет себя созданными им же обстоятельствами.
Без волнения оглядывая в ответ всех, кто откровенно изучал меня, поймала себя на мысли, что сейчас очень выделяюсь на общем фоне. Все, кто приходил в стены Храма, предпочитали светлые и тёплые цвета. Наряды жриц и жрецов варьировались от бежевого до песочно-золотого в зависимости от силы и статуса. Даже волосы у многих имели пшеничный или золотой оттенок, тем самым ещё больше выделяя меня на общем фоне.
Когда во время последней примерки Наэтта увидела платье, что сейчас было на мне, она сказала, будто оно напоминает ей зарождающийся шторм. За счет особой техники окраски ткани удалось сделать плавный переход от лазурного цвета, до тёмно-серого, почти чёрного тона, разбавленного белыми всполохами. Словно тучи перекочевали на подол и нижнюю часть рукавов моего наряда в тот момент, когда их пронзило десятком молний.
Образ дополняли массивные украшения из россыпи кристаллов и обсидиана, которые обнимали плотным кольцом мои предплечья, шею и лоб. Волосы же спадали по открытым плечам серебристыми волнами, лишь слегка поблескивая тонкими косицами с вплетенными в них мелкими бусинами из перламутра. Ох и намучилась Сара с этим образом на временном привале, где я спешно меняла лётное платье на наряд для города.
Шпилька, подаренная Дэмианом, как и колье от отца, из которого по-прежнему можно было сделать серьги, предусмотрительно остались в зачарованной карете.
Появившийся епископ окинул меня неодобрительным взглядом, в котором промелькнули всполохи удивления. Однако главный жрец быстро скрыл неподобающие эмоции за одухотворенной маской, а затем затянул долгую речь о верности и праведности. После этого, когда мои ноги в, пусть и удобных, но новых туфлях, порядком затекли, мне в приказном тоне велели подойти к его Светлейшеству и коснуться святого перстня.
Ну, что-то такое я и ожидала. Всё равно иначе проверить меня они не могли.
Потому совсем успокоившись, я плавно шагнула в сторону почти ликующего мужчины и, не дрогнув, выполнила, что велено. Все взгляды устремились к моим пальцам на золотом камне. Который, впрочем, будто не заметил моего действа – оставаясь всё таким же сверкающим, но без ожидаемых всеми магических искр.
Древняя реликвия вынесла вердикт. Мой уровень магии не дотягивает до звания даже младшей жрицы.
– Как такое…, – тихо начал было епископ, но тут же одёрнул себя и, перехватив мою вторую руку, сам коснулся ею своего перстня.
И снова ничего. Драгоценный во всех смыслах камень остался глух, заставляя меня ненароком вспомнить день испытания. Тогда всё проходило точно так же. Магии во мне всё ещё недостаточно много, чтобы пробудить дремлющую силу и это, мягко говоря, озадачило всех.
– Я могу идти? – разбил хрустальную тишину мой голос. В этот момент все будто ожили, вздрагивая, и начали неверяще пришёптываться.
– Да, – еле двигая губами, сказал епископ, – вы можете идти, леди Лорена.
В такой ситуации можно было бы обвинить меня в некой хитрости, фокусе, позволившем обману древнюю магию, но тогда это бы бросило тень на реликвию, которая никогда не ошибается. А если посеять сомнение в таком, казалось бы, монументальном факте, то так недалеко и до сомнений в самом светлом из жрецов. Подобного епископ никогда не допустит.
– Тогда позвольте откланяться, – сказала я прежде, чем отойти от места несостоявшегося суда. После чего на миг замерла и холодно добавила: – Ах, да, чуть не забыла. Будь добры прислать письменные извинения за столь позорный инцидент. Меня ждут во дворце по очень важному, можно сказать судьбоносному делу, а
