Ты меня бесишь - Екатерина Мордвинцева
— Есть два варианта, — сказал он. — Первый: я отдаю тебя им. Рихард получает своё, Крон остаётся с носом, потому что я выполняю требования совета, и конфликт исчерпан. Ты…
— Я умираю, — закончила за него Лира. Голос не дрогнул. Она знала это с самого начала. — Долго и мучительно.
— Возможно, — не стал врать Дэймон. — Второй вариант…
Он замолчал. Отвернулся к окну, сцепив руки за спиной.
— Второй вариант — я беру на себя ответственность за тебя. Официально. Перед советом, перед стаями, перед всеми.
Лира ждала продолжения, но он молчал. Слишком долго. Слишком напряжённо.
— Что значит «беру ответственность»? — спросила она, хотя уже начинала догадываться.
Дэймон резко обернулся. В его глазах бушевала буря.
— Это значит, что я объявляю тебя своей. Своей женщиной, своей парой, своей собственностью. По законам стай, это даёт тебе неприкосновенность. Ни одна стая не имеет права преследовать тебя без моего разрешения.
Лира встала. Ноги подкашивались, но она заставила себя стоять прямо.
— Ты хочешь сказать… мы должны… пожениться?
— Фиктивно, — отрезал он, и это слово прозвучало как пощёчина. — Чисто формально. Чтобы заткнуть совет и дать мне время разобраться, кто и зачем тебя подставил. А потом, когда всё закончится, ты исчезнешь.
— Исчезну? — переспросила Лира, и в голосе прорезался металл. — Куда?
— Куда захочешь, — он махнул рукой. — Деньги получишь, документы, новую жизнь где-нибудь подальше отсюда.
— То есть ты предлагаешь мне сыграть роль твоей невесты, а потом вышвырнуть меня, как ненужную вещь?
— Я предлагаю тебе остаться в живых! — рявкнул Дэймон, делая шаг к ней. — Ты понимаешь, что если я этого не сделаю, тебя убьют? Не Рихард, не Крон, а совет. Формально, законно, без права на защиту. Ты для них никто, Лира. Изгой из стаи-помойки, которую подозревают в убийстве и краже. Никто не будет разбираться. Просто приговор и всё.
— И ты думаешь, что фиктивный брак меня спасёт? — крикнула она в ответ. — Что эти шакалы отступят, увидят твою метку на мне?
— Должны, — сквозь зубы процедил он. — По законам стай, никто не имеет права тронуть пару альфы. Даже если эта пара — изгой.
Лира замерла. В голове билась одна мысль: «Он прав. Это единственный способ. Но почему тогда внутри всё переворачивается от отвращения?»
— Ты сам этого хочешь? — спросила она тихо, глядя ему в глаза.
Дэймон усмехнулся. Горько, зло, без тени веселья.
— Хочу ли я жениться на женщине, которую знаю третьи сутки, которая прокусила мне руку до крови и смотрит на меня как на врага? — он покачал головой. — Нет, Лира. Я этого не хочу. Но у меня нет выбора. И у тебя его тоже нет.
— Всегда есть выбор, — выдохнула она.
— Правда? — он шагнул ближе, нависая над ней. — И какой? Сдохнуть в подвалах совета, чтобы доказать свою гордость? Или сбежать и всю жизнь прятаться по углам, зная, что за тобой охотятся? Это не выбор. Это отсрочка приговора.
Лира молчала. Он был прав. Во всём прав. Но от этого не легче.
Она опустилась на диван, обхватила голову руками. Всё внутри кипело, протестовало, кричало. Она не хотела быть обязанной ему. Не хотела становиться его собственностью, пусть даже формально. Не хотела играть роль счастливой невесты, когда на самом деле она пленница в роскошной клетке.
Но выбора действительно не было.
— И долго мне придётся играть эту роль? — спросила она, не поднимая головы.
— Пока я не разберусь с Кроном и твоим бетой, — ответил Дэймон. — Месяц. Два. Может, полгода. Как пойдёт.
— А потом?
— Потом ты получишь свободу и деньги. И забудешь, что когда-то видела меня.
Она подняла голову. Посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.
— А ты сможешь забыть?
Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как свинец. Дэймон замер. В его глазах мелькнуло что-то странное — то ли боль, то ли страх. Но он тут же спрятал это за маской безразличия.
— Легко, — отрезал он. — Я забывал и не таких.
— Врёшь, — тихо сказала Лира.
— Что?
— Ты врёшь, — повторила она, поднимаясь. — Я вижу. Ты сам не знаешь, что будет потом. И тебя это бесит.
Она стояла перед ним, маленькая, худенькая, в новой одежде, но с таким вызовом в глазах, что Дэймону захотелось провалиться сквозь землю.
— Не бери на себя слишком много, — процедил он сквозь зубы. — Ты мне никто. Просто проблема, которую нужно решить.
— Конечно, — усмехнулась Лира. — Я помню. Фиктивный брак. Защита. Потом исчезнуть. Ты уже говорил.
Она развернулась и пошла в свою комнату. У двери остановилась.
— Когда церемония?
— Завтра, — бросил он в спину. — Утром приедет регистратор. Совет должен увидеть, что всё официально.
— Замечательно, — ответила Лира, не оборачиваясь. — У меня будет время подготовиться к самому главному спектаклю в моей жизни.
Дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Дэймон остался один в гостиной, сжимая стакан с такой силой, что тонкое стекло пошло трещинами.
— Чёрт, — выдохнул он, глядя на кровь, выступившую на пальцах. — Чёрт, чёрт, чёрт.
* * *
В своей комнате Лира сидела на кровати, глядя в одну точку. Мысли метались, как бешеные.
Замуж. Она выходит замуж. За альфу, которого ненавидит. Который её бесит. Который… От одного взгляда которого у неё подкашиваются колени.
Она ненавидела себя за эту реакцию. За то, что, когда он подходил близко, сердце начинало биться чаще. За то, что ночью, в полудрёме, она чувствовала его запах, и это успокаивало. За то, что часть её — та самая, волчья, дикая — ликовала.
«Он мой, — шептал внутренний голос. — Наш. Истинный.»
— Заткнись, — прошептала Лира, сжимая виски. — Это не истинность. Это случайность. Просто гормоны, просто инстинкты.
Но голос не затыкался. Он пел, и вой этот отдавался в каждой клетке тела.
Она легла, уставившись в потолок. Сна не было ни в одном глазу. Где-то там, за стеной, ходил он — мужчина, который завтра станет её мужем. Который спас ей жизнь, но смотрел на неё как на обузу. Который обещал свободу, но на деле запирал в клетку крепче любой тюрьмы.
«Что я делаю? — думала Лира. — И во что я ввязалась?»
Ответа не было. Была только тишина, нарушаемая далёким гулом ночного города, и запах его парфюма, въевшийся в одежду.
* * *
Утро началось с суеты. В пентхаус приехали люди — портные, визажисты, секретари. Лиру вертели, мерили, крутили, примеряя на неё белое платье, которое она даже не хотела смотреть. Оно было красивым — кружево, шёлк, тончайшая вышивка. Но для Лиры
