Там, где крадут сердца - Андреа Имз
Но не успел он шевельнуть пальцем, как я уже сунула руку во всепоглощающую черноту. Мне показалось, что я лезу в глотку гигантской черной пиявки, которая вознамерилась обсосать мою плоть прямо с костей. Я постаралась не обращать внимания на боль и зашарила в поисках Корнелия в умирающем чреве Дома.
Какое-то время руку со страшной силой втягивало внутрь, но вот мои пальцы коснулись чего-то мягкого. Я просунула руку до подмышки, надеясь не вывихнуть плечо, и сгребла в кулак меховой загривок.
— Держу! — закричала я. — Помогай!
Я даже не знала, жив ли еще Корнелий в этой безвоздушной черноте, но тащила его изо всех сил — тащила так, что у меня что-то щелкнуло в локте. Сильвестр подхватил меня под руки и тоже потащил.
Вдвоем у нас хватило сил расширить стремительно закрывающееся отверстие настолько, чтобы протащить через него обмякшее мохнатое тельце Корнелия. Дыра давила с такой силой, что я боялась, что она расплющила кота или по крайней мере переломала ему кости, но понять это было невозможно, пока мы не вытащим его на безопасную сторону.
Мы с Сильвестром, спотыкаясь, попятились — я прижимала к груди тельце Корнелия — и кучей повалились на пыльные доски Другого Дома. А волшебный Дом поглотил сам себя, словно змея, пожирающая свой хвост. Он исчез в себе с внезапной судорогой — мне показалось, что на миг весь мир вывернулся наизнанку.
Воздух устремился к Дому, а потом от него: гигантское творение было на последнем издыхании. А потом остались только мы с Сильвестром и Корнелием, растянувшиеся на полу; вокруг нас скрипел и стонал Другой Дом, и пауки цеплялись за свои тенета, не понимая, что здесь только что произошло.
Мне бы тоже хотелось это знать. Я со страхом взглянула на комочек у себя в руках, опасаясь худшего. От волнения я даже не понимала, что лежу прямо на Сильвестре, пока он не зашевелился подо мной. Я отскочила от волшебника, как капля воды от раскаленной печи.
— Корнелий!
Глаза кота были закрыты. Я ласково провела по его телу рукой, проверяя, не ранен ли он, но явных повреждений не нашла. Поднеся палец к сухому носу кота, я ощутила теплое дуновение. Корнелий дышал.
— Жив, — сказала я Сильвестру. — А ранен или нет — не знаю.
— Дай-ка, — сказал волшебник.
Он поднялся и мягко забрал у меня кота, баюкая его в руках. Корнелий казался таким маленьким! Безвольно свисали беззащитные лапы.
Сильвестр склонился над ним, и шелковистые волосы упали на лоб красивой волной. Дыхание волшебника длинной мерцающей лентой обвилось вокруг Корнелия, а потом рассеялось.
Кот зашевелился и выгнулся. Мне пришлось держать себя за руки, чтобы не потянуться к нему; я смотрела и ждала. Секунду спустя приоткрылся один желтый глаз, за ним другой; кот пошевелил ушами.
— Корнелий? — ласково позвала я.
— Фосс, — хрипло отозвался он и лизнул сухой нос, показав острый клык.
— Ну как ты?
— Вроде ничего.
Корнелий для проверки вытянул задние лапы и понял, что его держит Сильвестр. Кот еле заметно вздрогнул, но тут же послышалось мурлыканье.
— Корнелий. — Я потянулась и пощекотала его под подбородком, и кот от удовольствия прикрыл глаза. — Спасибо.
— Я еще не осмотрел его, — сказал Сильвестр, — вдруг внутри что-нибудь задето. У кошек не сразу поймешь.
— Я отлично себя чувствую, — заметил Корнелий.
Я обхватила маленькую голову кота ладонями; в моем сердце ширились любовь и гнев.
— Пусть уж с ним все будет нормально, а не то… — Тут я поняла, как нелепо звучат мои слова. — Пусть с ним просто все будет нормально.
Сильвестр мягко опустил кота на пол, и тот начал ожесточенно умываться. Скорчив рожицу, он выплюнул несколько приставших к языку шерстинок.
— Странно пахнет, — сказал он.
— Волшебством?
— И пеплом. — Он ожесточенно затряс головой. Кажется, кот быстро приходил в себя. — Что дальше?
— Мы в Другом Доме, — объяснила я. — Надо выбраться в город и найти короля и волшебниц. Будем надеяться, что они еще не разъехались.
— Я и понятия не имел, что это место еще здесь, под новым слоем, — сказал Сильвестр, оглядывая дерево и штукатурку.
— Он долго не простоит, — отозвался Корнелий.
Кот не ошибся. Дом скрипел и трещал, как корабль в бурю. Кончина Дома, кажется, высосала из его стропил и опор последние силы. Я поняла, что, если мы не поторопимся, они обрушатся прямо на нас.
— Да. — Сильвестр встряхнул головой, словно чтобы прочистить мысли. — Пошли.
Он протянул мне руку, и я после некоторого колебания взяла ее. Ладонь волшебника даже после всех волнений была прохладной и сухой. Я подавила желание вырвать свою руку и вытереть ее о юбку.
Мы побежали. Я старалась не отставать от размашистой рыси Сильвестра, но после того, как мне пришлось протискиваться через туннель, я поспевала за волшебником с трудом. Однако в Другом Доме то и дело что-то с треском рушилось, и дождь из пыли заставлял меня живее перебирать ногами.
Даже лозы умирали: плети вяли, бурели, а потом сухо хрустели у нас под ногами. Выбравшись на улицу, мы побежали дальше, слыша за спиной звуки разрушения. Наконец, оказавшись достаточно далеко, мы решили, что уже в безопасности, и обернулись.
Там, где высился некогда Дом, занял свое законное место пыльный, старый, полуразвалившийся особняк — Другой Дом.
Он выглядел ломким и мертвым, как дерево, которое долго душил извивающийся плющ. Мы с Корнелием переглянулись, вспомнив, как продирались через лозы и паутину в первый раз.
Другой Дом у меня на глазах начал рушиться, словно самая обычная захудалая постройка, со скрипом обрушиваясь и посылая в небо облака застарелой пыли.
Наверное, его каким-то образом поддерживала волшебная сила Дома, даже когда он уже проваливался в волшебную пустоту. Лишившись поддержки, Другой Дом тоже не выстоял.
Даже лозы, такие сочные и зловещие, погибли вместе с ним. Плети ломались, и я чувствовала, как пахло соком. Мы стояли и смотрели, как они распадались, — и Дом волшебника, и старый особняк, живший в нем, теперь исчезли навсегда.
Глава 23
Когда грохот рушащихся Домов наконец затих, а пыль осела, у нас появились время и охота оглядеться.
Мы были в городе — но я не могла поверить, что это был тот же город. Наверное, мы каким-то образом проскользнули сквозь сложные связи, существующие между Домом и Другим Домом, и оказались в искаженных пространстве и времени, о которых любил порассуждать Сильвестр.
Разлитая в воздухе неведомая угроза ощущалась почти физически, но пугала не только она; улицы обезлюдели, а все дома и двери, которые я видела, были или наглухо забраны ставнями, или заколочены досками. Баррикады, кажется, возводили на скорую руку — доски разного размера словно отрывали от мебели или выдирали из пола, а гвозди торчали во все стороны. Столица казалась городом-призраком вроде той деревни, которая ждала нас сразу по ту сторону границы.
— Что здесь произошло? — спросила я, медленно оглядываясь.
Какая неестественная тишина. Больше того, воздух позванивал от напряжения — его улавливала даже я со своим неволшебным естеством.
— Что-то голова кружится, — сказал Корнелий. Я подхватила его на руки, и мне показалось, что кот стал меньше. Я погладила его: цел? — Вряд ли я ранен, просто странно себя чувствую.
— Неудивительно, тебя же чуть не затянуло назад. — Я так и несла Корнелия на руках.
— Здесь люди. Я их чую, — сказал Сильвестр. — Они внутри. И им страшно.
Его голос странным эхом прокатился между домами в густой тишине, которую не нарушала даже суетливая возня или писк крыс.
Решившись, я подошла к ближайшей двери и так забарабанила в нее, что и мертвый бы проснулся.
— Ты что делаешь? — спросил Сильвестр.
Я заколотила в дверь еще
