Академия контролируемой магии - Ольга Арунд

– Спасибо, – облегченно выдохнула я, когда он закончил.

– Идем. – Ориан подал руку, помогая встать. – Ты устала.

– Я почти закончила, но схему тебе не отдам, не сегодня.

– Почему?

– Потому что ты найдешь схождение и снова решишь поэкспериментировать, – отозвалась я, собирая листы. – Я не настолько уверена в своих силах, чтобы это позволить.

Долгий пристальный взгляд я заметила только тогда, когда подхватила со стула сумку.

– Идем в «Золотую аерию».

– Нет. – Вот так просто отправиться в ресторацию, где собирался весь цвет Унаша? – Ты с ума сошел?

– Брось, Лея, тебя никто не увидит.

– Достаточно того, что себя вижу я. – Кольцо, о котором я успела забыть, привлекло взгляд красным бликом, когда я повесила сумку на плечо. – Зачем это, Ориан? Завтра утром у меня занятия, впереди зачет по магическому праву и проверка схем. Не самое лучшее время, чтобы развлекаться.

– Лучшее время никогда не настанет. У тебя день рождения, Лея, и как бы хорошо ни готовил Николас, с «Золотой аерией» ему не сравниться.

– Спорный вопрос, – покачала я головой.

– Хорошо, скажу по-другому, – ни разу не смутился Ориан, подводя меня к двери. – Я, как и любой другой нормальный влюбленный мужчина, хочу пригласить объект своих чувств на свидание. Достаточно веский аргумент?

– Да, но… – Мне в который раз отказало красноречие. Хотелось верить, что хотя бы щеки не сравнялись цветом с рубинами в кольце. – Мы не…

– И об этом мы тоже поговорим позже, – пообещал Ориан и открыл передо мной дверь.

На первую в расписании этику я вбежала последней.

И, занимая место, старалась не думать, как началось мое утро и насколько ранним оно было. Потому что вечер в отдельном кабинете «Золотой аерии» оказался по-настоящему волшебным: теплым, уютным и настолько близким, что замирала душа. Поэтому я не стала сопротивляться, когда Ориан сказал, что мы заглянем в его городской дом. Буквально на минуту, которая растянулась на всю ночь.

И я бы даже не расстроилась, если бы провела ее с ним, вот только, решив подождать в гостиной, уснула. И меньше всего ожидала проснуться в чужой постели в одиночестве.

– Лиерра Грасс, назовите-ка нам предмет и специфику этики делового общения, – оборвала мои мысли профессор Ипраберг. – В конце концов, это пригодится вам гораздо больше, чем умение швыряться молниями и огненными шарами.

С момента выхода той статьи о помолвке Ориана она резко невзлюбила всех боевиков и не скрывала ехидства, говоря о них.

– Предметом этики является моральное сознание, – начала я со вздохом, – регулирующее отношения…

* * *

Ради разнообразия они с Лорианом должны были встретиться не в академии, а в ресторации, где вчера он ужинал с Леей.

– Опаздываешь, – без недовольства отметил император, восседая на стуле в зеленом, расшитом золотом камзоле.

– Добрый день, ваше императорское величество, – с ощутимым привкусом издевки поклонился Ориан. – Нижайше прошу простить мне опоздание…

– Эвилонберг невиновен, – сообщил Лориан, разом отсекая все веселье. – Его допросили, но безуспешно.

– Он врет, Лем, и ты это знаешь, – покачал головой Ориан.

– Я допрашивал его лично, – мрачно отозвался тот.

– Ты отпустил его.

– У меня не было выбора, – бесстрастно пожал плечами император.

– Ты ведь понимаешь, что теперь он добьет Аурелию из принципа? – глухо отозвался Ориан. – Или на это ты и рассчитывал?

– Какое мне дело до одной из сотен твоих студенток?

– На ней кольцо моей матери, Лем. – Ориан оперся ладонями о столешницу, не скрывая прямого взгляда.

– Спятил? – Казалось, на лице императора наконец появились настоящие эмоции.

– И я не дам причинить Лее вред. Даже тебе.

Между двумя магами повисла угрожающая тишина, и сдаваться не собирался ни один из них.

– Лее, значит, – первым с усмешкой протянул Лем. – Хорошо, это твой выбор и твоя ответственность. Влюбись я в студентку, я предпочел бы «Забвение», но теперь это твои трудности. Только учти, стоит тебе жениться, и с нее я возьму ту же клятву, что и с тебя.

– Это все, что ты хотел? – холодно отозвался Ориан.

– Эвилонберг опасен, – Лориан поднялся, – и злопамятен. Будь осторожнее.

– Я всегда осторожен.

Бросив на Ориана последний недовольный взгляд, император ушел своим нелюбимым способом – через дверь.

* * *

Кольцо вызывающе сверкало на пальце даже тогда, когда на него не падал ни один луч света. Оказалось, что его не видел никто, но так даже хуже. Оно отвлекало в аудиториях, отвлекало в столовой, отвлекало даже тогда, когда я учила право. Пыталась учить, но…

«Поэтому мы вернемся к этому позже, и к разговору, и к твоим страхам».

Отбросив карандаш, я со стоном схватилась за голову. Как следовать намеченному пути, если от волнения кружится голова? Тайны, заговоры, Эвилонберг и оскант. Все катится шаргху под хвост!

С этим увлечением я собиралась бороться? Эту влюбленность перебороть и забыть? Разве что с помощью того самого «Забвения». Или лишения головы. Никакими другими способами вырвать это чувство из сердца и разума не удастся. Понимание пугало, потому что если уйти я еще смогу, то забыть…

Резко поднявшись, я сделала нервный круг по комнате. Что думает Ориан о том, что происходило между нами? Откровенный вопрос, ответами которому служили и его подарок, и обещание поговорить. Волнующие и заставляющие сердце ускориться. Вот только между нами все еще стояло слишком многое.

И при мыслях об этом тревожно сжимался желудок… но и шаргх с ним! Оскант и право – вот то, на чем я сосредоточусь, а остальное подождет. До конца недели уж точно.

– Грасс. – Я не сразу осознала, что оклик относился именно ко мне. – Это тебе.

Неудивительно, что я не заметила прислонившегося к подоконнику старшего Делаберга, странно другое – что не столкнулась ни с одной курсирующей по коридору девичьей парочкой. Глупо хихикающей и стреляющей глазами в сиятельного близнеца.

– Что это? – Я не спешила брать в руки протянутый конверт.

– Письмо, Грасс, – усмехнулся Араэл, взял мою ладонь и вложил в нее конверт. – Простое и написанное собственноручно.

– Тобой? – не поверила я, в ответ получив лишь усмешку и стремительно удаляющуюся по коридору спину.

Письмо оказалось от Рика.

Пора было брать себя в руки и спускаться в лабораторию, но я не могла.

Неподписанный конверт жег мне карман всю этику и документоведение, поэтому первое, что я сделала, вернувшись к себе, – вскрыла