Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы - Виолетта Вейл
Я медленно выдохнула.
Меня привезли сюда с глаз долой.
Как ненужную жену.
Как удобное решение.
Но в эту секунду, среди коптящих ламп, мокрых стен и чужого отчаянья, стало ясно одно:
если я не справлюсь, меня никто не пожалеет.
А если справлюсь — это будет уже не милость дома Арденов.
Это будет мое.
— Горячую воду, чистые тряпки, крепкий настой и жар-камень, если он у вас есть, — сказала я резко. — Быстро.
Тисса не двинулась.
— У нас нет жар-камня.
Я подняла на нее взгляд.
— Тогда найдите все, чем можно держать тепло. И пошлите за тем, кто знает, где хранятся травы.
— Травы почти вышли.
— Значит, тащите то, что осталось.
Она еще секунду смотрела на меня, а потом вдруг развернулась и рявкнула так, что в коридоре сразу загрохотали шаги.
Я снова взглянула на мальчика.
Время кончалось.
А вместе с ним — и та жизнь, в которой я была просто ненужной женой дракона.
Глава 3. Первая ночь хозяйки
— Марта! Воды сюда, живо!
Голос Тиссы ударил по коридору так, что за дверью сразу загремели шаги.
Я не обернулась.
Все мое внимание было на мальчике.
Лихорадка уже давно вышла за ту грань, после которой обычный жар становится чем-то иным — тяжелым, тянущим изнутри, будто болезнь не просто жжет тело, а выедает его силы по глотку. Я осторожно приподняла ему веко. Зрачок реагировал вяло. Дыхание было частым, поверхностным.
Мать ребенка стояла по другую сторону кровати, стиснув край одеяла так, словно держалась за него, чтобы самой не упасть.
— Как давно он горит? — спросила я, не отнимая ладони от его лба.
— Вторые сутки, госпожа, — выдохнула она. — С утра еще говорил… а к вечеру будто провалился куда-то. Я думала, до лекаря довезем, а тут сказали, что он сам лежит…
Она задохнулась и прижала кулак ко рту.
Я кивнула.
— Как зовут?
— Сойр.
— Что давали?
— Отвар корня, малиновый лист, уксусную воду… все, что велели.
Значит, не совсем безнадежно. По крайней мере, его не залили всем подряд.
В палату влетела тоненькая девчонка лет шестнадцати с двумя ведрами.
За ней сразу вошла Тисса, неся груду тряпок и какой-то деревянный ящик.
— Вода. Тряпки. Из трав осталось вот это, — бросила она и поставила ящик на стол.
Я открыла крышку.
На дне лежали мешочки с сушеными листьями, несколько свертков коры, горсть сушеных ягод, веточки северной полыни, белая соль в глиняной коробочке и смятый пакет с буро-зелеными крошками.
Скудно.
Но не пусто.
Я быстро разобрала содержимое руками, вдыхая запах.
— Кто здесь умеет кипятить отвары, не путая порядок?
— Я, — пискнула девчонка с ведрами.
— Имя?
— Марта.
— Хорошо, Марта. Сейчас будешь делать все, как я скажу. Если перепутаешь — мальчик умрет. Поняла?
Она побледнела, но кивнула так резко, что коса ударила по плечу.
— Да, госпожа.
— Тогда слушай внимательно.
Я назвала травы, соотношение, порядок, время настоя. Говорила быстро и жестко, потому что мягкость здесь не спасла бы никого. Марта подхватила мешочки и вылетела за дверь, будто ее вытолкнуло ветром.
Тисса тем временем подтащила к кровати маленький столик.
— Что с ним? — спросила она.
Я посмотрела на мальчика еще раз.
— Сильный воспалительный жар. Возможно, легкие. Возможно, горло опустилось ниже и пошло в грудь. Если к утру не собьем, сердце может не выдержать.
Мать тихо всхлипнула.
Я обернулась к ней.
— Плакать потом. Сейчас помогаешь мне.
Она уставилась на меня с таким потрясением, будто я ударила ее.
— Как… как скажете.
— Снимай с него мокрую рубаху. Осторожно. Тисса, нужен чистый лен. И еще — кто-нибудь должен быстро растопить сильнее печь в соседней палате. Здесь слишком сыро.
— Дров и так мало, — буркнула Тисса.
Я подняла на нее глаза.
— Тогда решай, что тебе нужнее: целые поленья или живой ребенок.
На ее лице дернулся уголок рта.
Не от злости.
Скорее от того, что с ней давно не разговаривали так прямо.
— Сейчас будет.
Она вышла.
Я сама закатала рукава дорожного платья и помогла снять с мальчика пропотевшую рубашку. Тело было худым, слишком горячим и вместе с тем пугающе слабым. Я взяла чистую тряпку, намочила в теплой воде с солью и начала осторожно обтирать шею, грудь, запястья, сгибы рук.
Мать повторяла мои движения с другой стороны, сначала неуклюже, потом увереннее.
— Не ледяной водой, — сказала я. — Не надо шока. Нам нужно вытянуть жар, а не добить его.
— Да, госпожа…
— И не называй меня так, когда мы одни над больным. Здесь не дворец.
Она подняла на меня красные глаза.
— А как?
Я на миг запнулась.
Смешной вопрос.
В доме Арденов меня звали по имени вежливо, словно оно ничего не значило. Здесь же чужая женщина спрашивала, как обращаться ко мне, потому что от этого зависело что-то настоящее.
— Элина, — сказала я.
Она судорожно кивнула.
— Да… Элина.
Когда Марта вернулась с первым отваром, в коридоре уже стало шумнее. Видно, весть о том, что приехала новая хозяйка, пошла по дому быстрее дыма. За дверью кто-то шептался, кто-то шаркал сапогами, кто-то кашлял. Лечебница слушала меня.
Странное
